Пираньи Неаполя - Роберто Савьяно

– Мелковато, не так это делается!

– А меня все устраивает, – сказал Тукан. – Деньги есть, остальное по барабану.

– Вот именно! – черные глаза Николаса вспыхнули. – В этом-то и проблема. Мы должны командовать, а не тупо рубить бабло.

– Раскатать всех, – добавил Бисквит.

– …нас должны узнавать, должны нам кланяться, должны понять, что мы пришли навсегда. Люди должны бояться, они нас, а не мы их, – заключил Николас, цитируя Макиавелли, накрепко засевшего у него в голове.

– Все и так обсираются, когда видят нас, – заметил Зубик.

– Да должна очередь выстроиться из желающих попасть к нам, а вместо этого…

– Так лучше! – возразил Дохлая Рыба. – А если шпион попадется? Откуда ты знаешь?

– Шпион, не шпион, – Николас покачал головой, – паранца всегда считалась шестеркой босса, полиция так и заявляет при аресте: паранца такого-то…

– Боевое крыло, – добавил Дрон.

– Вот именно. А я не хочу быть ничьим крылом. Хватит кормиться объедками. Мы думаем только о деньгах, а надо думать о том, как подчинить себе всех.

– А мы чем, по-твоему, занимаемся? – Тукан даже расердился.

Они не понимали, может, лишь смутно догадывались, что имел в виду Николас.

– Деньги решают все. Точка, – заключил Зубик.

– Деньги? Какие деньги? Наши гроши не сравнить с теми суммами, какие боссы кладут себе в карман каждую неделю! – Николас слез со стола и пошел за пивом. – Чтоб мне сдохнуть! До вас не доходит! И вряд ли дойдет!

– В общем, – сказал Чупа-Чупс, чтобы как-то закончить разговор, который проворачивался на холостых, словно старый мопед, – поэтому я и люблю свою бороду. – И он погладил себя по подбородку. – Все-таки нас боятся, Мараджа.

– При чем здесь борода? – сказал Драго. Он валялся на диване, набивая косяк. – Вон эти, из Саниты, все с длинной бородой… И что? Кому-то страшно?

– Нам – нет, а людям – да, – ответил Мараджа.

– Мне вообще не нравится длинная борода, – парировал Драго.

– А мне нравится, и Николасу нравится, и Дрону нравится, так что давай и ты отрасти, будет у нас такая униформа… – заметил Чупа-Чупс.

– Хорошая мысль, униформа, – поддержал Мараджа.

– Эй, по-моему, у Драго просто борода не растет… он дитя еще, как и Бисквит.

– Ну ты придурок, – прошипел Драго, – и вообще у нас крылья есть. Вот вам униформа, прямо на коже, не то что борода. Бороду и сбрить можно.

Но Николас уже не слушал. Точки сбыта в центре Неаполя поделены, но только внутри банды. Захватить их по-настоящему – это уже серьезно. Никто, кроме него, казалось, не осознавал, насколько это серьезно. Еще он думал, что преграды для того и существуют, чтобы их преодолевать. Если ты лидер по натуре, нет таких препятствий, которые могут остановить тебя. Выше только небо.

Николас действительно верил в себя, а еще верил в знаки. За несколько дней до того, как Рогипнол вцепился в Форчеллу, как паук-кровопиец, Николас увидел Дамбо. Позади него на скутере “Априлиа Спортсити” сидела женщина лет пятидесяти. Они петляли по дороге на сумасшедшей скорости, поэтому Николас не сразу узнал ее, но что-то прояснилось у него в голове. Он вдруг понял, кто это. Царица, вдова дона Чезаре Аканфора по прозвищу Царек, владычица Сан-Джованни-а-Тедуччо и мать нового царя, Обезьянодога. Звали ее Наташа, мужа убили люди Архангела, за то что он связался с кланом Фаелла, хотя долгие годы работал в союзе с Гримальди. Оплакав своего Царька, Царица поставила себе задачу: стать эксклюзивным поставщиком героина в Неаполе. Только это. Ни рэкет, ни войско, только люди, контролирующие бизнес. И сына своего, Обезьянодога, она готовила для этой цели. Не босс, а брокер. Но потом Котяра нашел другие каналы, и работы у семьи Аканфора поубавилось.

Обезьянодог – на редкость меткое прозвище. В шестнадцать лет он подсел на грибы и теперь, в двадцать один, двигался рывками, как обезьяна, встревоженная шумом. Речь его тормозила на шипящих звуках, изо рта при этом текли слюни, как у дога. “Курить надо, а не колоться”, – говорил он, когда речь шла о героине. Если колешься, превратишься в зомби, одного из персонажей “Ходячих мертвецов”^[51], на которых и смотреть-то противно.

Николас мысленно выстраивал цепочку: Зубик, Дамбо, Царица, Обезьянодог, героин.

Зубик и Дамбо – как братья, оттуда рукой подать до Обезьянодога. Дамбо все уважали, хоть он и ростом не вышел и нерешительный. Он никогда не держал в руках оружия, старался избегать насилия, зато прошел Низиду, этого было достаточно. Дамбо не возьмут ни в одну банду, он знал это, но когда Николас попросил свести его с Обезьянодогом, тот и бровью не повел.

– Конечно, – ответил Дамбо. Вот оно, ключевое звено цепи.

Обезьянодог принял Николаса, как принимают незнакомца. Недоверчиво. Эту квартиру в Сан-Джованни-а-Тедуччо он специально держал для гостей. Он лежал на кровати, смотрел по телевизору реалити-шоу и гладил мурлыкавшего сиамского кота. Охрана пропустила Николаса, хорошенько обыскав его.

– Обезьяна, нам нужен ваш героин, – начал Николас. Без предисловий, сразу к делу.

Обезьянодог посмотрел на него, как на капризного ребенка, выпрашивающего настоящий пистолет, чтобы пострелять. – Ладно… ты просто так зашел.

– Котяра берет героин у других, ты это знаешь.

– Ладно… ты просто так зашел, – повторил Обезьянодог тем же тоном, не меняя положения.

– Мне с мамкой поговорить? – спросил Николас, понижая голос, в котором появились угрожающие нотки.

– Здесь командую я. – Обезьянодог турнул кота, выключил телевизор и встал с кровати. Мгновенно. Перед ним был не ребенок, это шанс. Холостой выстрел – пусть, все лучше, чем если тебя подомнет Котяра, который связался с сирийцами.

– Но за героин вы должны мне.

– Я дам тебе тридцать тысяч.

– Чего? Я сам беру по такой цене.

– Вот именно, Обезьяна… все должны хотеть героин, который мы будем толкать. Моя цена будет тридцать пять евро за грамм… ну дерьмовый можно найти за сорок, хороший – за пятьдесят. У нас будет лучший за тридцать пять. Три месяца, Обезьяна, – и твой героин разойдется по всему Неаполю. Только твой.

Перспектива затарить весь город своим товаром, казалось, привлекла Обезьянодога, и пока тот принимал решение, Мараджа уже обдумывал следующий ход. Сложный ход, требовавший серьезного обдумывания, а не просто эффектных фраз, годных в качестве наживки лишь для мелкой рыбы. Придется в деталях объяснять стратегию. Николас пошел налить себе еще пива и, не обращая внимания на крики игравших в “Зов долга” товарищей, отправил сообщение Пернатому. Ответ не заставил себя ждать.

Николас рассматривал керамику Каподимонте, выбирая между пьяницей, рыбаком и хулиганом. Синьоре Чикателло, учительнице, полагалось уплатить пошлину. Он подозвал продавщицу к витрине, забитой статуэтками.