Только сияй - Елена Филон

– В смысле – хватит с меня этого. Это только поначалу кажется, что всё настолько круто, что ты никогда от этого не откажешься. Слава, сцена, фанаты… Да к чёрту всё! – всплеснул руками. – Мне не нужна такая слава. Сцена?.. Я пробыл на ней достаточно, чтобы понять – люди приходят посмотреть на меня, а не слушать мою музыку. Потому что музыка FB – она… она не моя, понимаешь? Ни плохая, ни хорошая – просто не моя. Я хочу большего, Тейт. И никогда этого не добьюсь, если продолжу мотаться из города в город, играть то, что не хочу играть, и целовать зад Сока. Мне надоело. И я наконец это понял. Давно должен был понять! Но впервые серьёзно задумался на этим только в ту ночь… В ту самую, в квартире брата, когда ты была рядом… С самого начала я выбрал неправильный путь. И… и понимание того, что ещё не всё потеряно, просто сносит крышу, но, Тейт!.. Я действительно это понял. Открыл глаза после долгой спячки…

Он выглядел… выглядел таким уверенным! Просто невероятно уверенным!

– А как же фанаты? – Я сильно ёжилась от ветра, даже голос дрожал. – Они ведь… там девочки, которые голову от тебя теряют, что будет с ними?

– Я ведь не умирать собрался, – усмехнулся Шейн, снял с себя пиджак и надел мне на плечи.

Я по-прежнему не понимала, как Шейн мог прийти к такому решению. И не то чтобы собиралась возмущаться, нет – не имела права, просто… я в тихом шоке.

– Миллер, ты зануда, в курсе?

Тяжело вздохнула и, не задумываясь, просунула руки в рукава пиджака – такой тёплый. Пахнет Шейном…

– И как ты собираешься это провернуть? – осведомилась я. – Сок убьёт тебя.

Шейн усмехнулся, опустил голову и провёл рукой по волосам: несколько тёмных прядей выбилось из укладки и упало на глаза.

Сексуальный…

– Значит, будет суд, – просто ответил Шейн. – Штрафы не проблема, средств у меня хватает. – Недолго помолчал и не без горечи в голосе заговорил: – Мой отец умер в шестьдесят два года, Тейт. И всю свою жизнь он посвятил делу, что досталось ему по наследству от деда. Думаешь, он любил свою работу? – Невесело усмехнулся. – Чёрта с два он любил её, но выбора сам себе не оставил. Он презирал нас с братом за то, что мы не пошли по его стопам. За то, что выбрали свой путь – правильный. Так он думал… Так я думал… Пока наконец не взглянул на свою жизнь другими глазами. Мой путь, Тейт… ни черта он не правильный. И не знаю, что именно отец имел в виду, когда говорил, что сцена не моя судьба, но он был прав. И теперь я это понимаю. Да! Он был прав! И там, на похоронах, глядя на то, как отец наконец успокоился, до меня дошло, что я не хочу провести свою жизнь так же – занимаясь делом и убеждая себя в том, что это моё призвание. – Резко выдохнул, устремив глаза к небу. – Я отдам все деньги Соку до последнего бакса, но разорву контракт.

Дождь с силой обрушился на крышу шатра, и мать Николь закричала, чтобы все перемещались в дом. Немедленно.

К тому моменту, когда мы оказались на крыльце, Шейн выглядел так, будто его опустили в таз с водой и забыли отжать. Дождь льёт как из ведра! Мою голову спас пиджак.

Спросила у Николь, где найти полотенце, та отправила в одну из ванных комнат и попросила принести побольше. Пока обследовала полки, дверь за спиной хлопнула так, что от неожиданности я подскочила на месте.

– Всегда нравилось, как ты на меня реагируешь, Миллер, – низко усмехнулся Шейн, потирая шею ладонью. – Там тебя на бис просят.

Кинула Шейну полотенце. Словил, положил на раковину вместе с какой-то чёрной тряпкой и принялся расстёгивать рубашку.

Щёки вспыхнули. Уставилась на своё зеркальное отражение.

– Брайан дал футболку, – произнёс Шейн, – но я совершенно не стесняюсь.

А я вот точно не переживу, если сейчас увижу голый торс Шейна.

– Всё, – усмехнулся Шейн, и я повернулась.

Чёрная футболка с изображением каннабиса.

Улыбается. Глаза блестят. Он кажется таким… свободным. Словно тяжёлая груда камней упала с плеч за эти две недели. Неужели смерть отца подействовала на него настолько отрезвляюще? Словно передо мной всё тот же Шейн, но лет пять спустя.

– Так, значит… твои отношения с мамой… – неловко начала я.

– Не особо, – перебил Шейн, подойдя ближе.

Мокрые волосы, блестящие капельки сбегают по влажной шее, прячась за воротом футболки…

– Она… она убита горем, но я не мог с ней остаться. Да и она не хотела этого.

– Не хотела, чтобы ты остался? – нахмурилась я.

Разве горе не сближает людей?..

Шейн лишь пожал плечами, слегка опустил голову и просто произнёс:

– Я пытался, Тейт. Но в её глазах мы с братом виноваты в том, что сердце отца не выдержало. Мы должны были взять на себя часть обязательств от семейного бизнеса, но мы… В общем, такие вот мы отстойные…

Я не знала, что ответить. Это всё… так неправильно. Так ненормально.

– Куда ты уехал в ту ночь? – спросила я. – После моего дебюта?

– Встречался с братом, – не задумываясь, ответил Шейн. – Он прилетел за мной в Лос-Анджелес, потому что я отказался лететь в Шанхай. Только на следующий день тело отца перевезли в Сеул, там и… похоронили. Так что две недели я провёл в Корее. – Подошёл ещё ближе. – И не мог не думать о тебе.

Запах дождя. Запах Шейна. Голова закружилась, и я прикрыла глаза, уперевшись руками в каменную столешницу позади себя. Ладони Шейна оказались на моих. Он наклонился ближе и провёл кончиком носа по линии моего подбородка.

Это самое сложное. Самое разрывающее душу и тело чувство на свете.

«Слушай своё сердце. Позволь ему говорить».

«Но как я могу это сделать, Николь? Как могу впустить любовь в своё сердце, если уже обещала его другому?»

Вывернулась из-под руки Шейна и отошла в сторону, ловя ртом воздух и борясь с головокружением.

– Прости, Тейт…

– Теперь ты постоянно будешь извиняться?! – закричала внезапно.

Злость. На саму себя. Как же я саму себя раздражаю! Какая же никчёмная! Ничего не могу понять! Ничего не могу решить!

Шейн так и стоял, уперевшись руками в столешницу и с низко опущенной головой.

Я тяжело дышала. Боже, кажется, я на грани обморока.

– Ты разворачивала подарки? – вдруг спросил Шейн.

– Подарки?

– Подарки от фанатов, я принёс их тебе.

Вспоминаю. Даже не притрагивалась к ним. Так и стоят в углу номера.

– Нет, – ответила непонимающе. – Что в них?

– Да так, – Шейн повернулся, невесело улыбаясь, – ничего особенного.

– Рассказать не хочешь? – Я продолжала злиться. Буквально задыхалась от этой идиотской злости на саму себя.

– А ты? – горько усмехнулся Шейн и сложил руки на груди. – Рассказать не хочешь?