Осколки Русского зеркала - Александр Холин

– Бог простит, – ответил старец. – И я вместе с Ним.

Келейник митрополита немного успокоился, освободил от полотенца образ и положил на стол.

– Только ответь мне, Фёдор Кузьмич, – не успокоился он. – Скажи, зачем ты сказал неправду митрополиту Тихону? Ведь ложь – один из самых страшных грехов?!

– А затем и взял на себя этого грех, дурья твоя башка, чтобы душу твою Сатане не отдать. Понял теперь? Ну, иди с Богом.

Этот разговор старца с греховодником случайно услышала девочка Саша, приезжавшая к старцу из села Зерцалы. Родители отпускали девочку к старцу, и она с какой-нибудь оказией часто бывала у него.

– Фёдор Кузьмич, батюшка, – обратилась девочка к старцу. – Я слышала из сеней, как только что каялся тут келейник митрополита иркутского. Неужто ты просто так отпустил его, и наказывать не стал?

– Не стал, дитятко, не стал, – подтвердил Фёдор Кузьмич. – Человек с малых лет должен учиться прощать другим содеянные грехи, ибо, если мы не простим, то как же Господь с этим справится? Вот и ты учись прощать.

– Учусь, батюшка, учусь, – обрадовано заявила девочка. – Даже родителям моим нравится твоё обучение. Я так много узнала, читать и писать научилась, даже по-французски говорить! Вот только мечтаю: увидать бы мне царя-батюшку – и боле ничего мне в жизни не надобно.

– Хочешь царя увидеть? – переспросил старец и на несколько минут задумался. – Ладно. Будет тебе царь. Ты уже девочка достаточно взрослая, так что родители могут тебя на некоторое время отпустить. Благо, жатва ещё не скоро. Вот и успеешь съездить.

– А куда, батюшка?

– Поедешь в Почаевский монастырь. Это не близкий путь, поскольку монастырь находится в Тернопольском уезде. Но доберёшься. Подойдёшь к настоятелю и спросишь, как, мол, увидеть паломницу графиню Остен-Сакен. Игумен сведет тебя с графиней, передашь ей грамотку, которую я напишу, а она, глядишь, что-нибудь да придумает. Родителям скажи, что я благословил на поездку и пусть тебе подорожную выправят. Поняла? Вот и славно. Ступай себе с Богом.

Девочка сделала всё так, как велел старец. Родители, конечно же, отпустили девочку съездить в Почаевский монастырь: паломнические поездки всегда приветствовались. Но Александра отсутствовала довольно долго. Около полгода ушло на эту поездку. Хотя, по большому счёту, что такое полгода?

Во всяком случае, девица вернулась домой жива-здорова и сразу же отпросилась к Фёдору Кузьмичу.

Тот в отсутствие Александры переселился в Зерцалы. В станице Белоярской спокойную жизнь ему портил сосланный из Петербурга за какую-то мелкую провинность отец Иоанн Александровский. Священник, прибыв с этапом в Белоярскую и, увидев старца, ужаснулся и поклонился Фёдору Кузьмичу в ноги:

– Буди здрав, Государь! Благослови раба Божьего Иоанна, молиться за тебя!

Старец резко обернулся в сторону коленопреклонённого священника, долго не мигая, смотрел на него, затем поспешно скрылся в келье со словами:

– Чудны дела Твои, Господи! Ничто со же не сокроется от Тебя!

Селяне стали одёргивать священника, дескать, Фёдор Кузьмич никакой не Государь и давно здесь живёт, но священник не отступался:

– Я нашего Государя много раз видел на службе в Александро-Невской лавре и не могу ошибиться! Он это, наш почивший Государь!

Старец не показывался из кельи несколько дней, но и потом при случайной встрече отец Иоанн каждый раз с почтением кланялся Фёдору Кузьмичу. Такое почитание и забродившие тут же слухи очень тяготили старца. Он решил не задерживаться боле в станице Белоярской, поскольку в это же время появилась возможность переселиться в Зерцалы. Уважение и почитание в народе к Фёдору Кузьмичу было немалым, поэтому многие зажиточные крестьяне стали звать его к себе, но старец выбрал избушку беднейшего крестьянина Ивана Малых. Тот только что избавился от выписанного срока каторжных работ и жил с большой семьёй. С ними Фёдор Кузьмич прожил до весны, а когда потеплело, крестьяне-станичники соорудили для старца новую келью из старого овечьего хлева.

В Сибири часто бывает, что десять месяцев царствует зима, а в остальные – лето. Но станичники расстарались, и бывший овечий хлев мог спасти старца от любого холода. Вот здесь-то его и отыскала вернувшаяся из паломнического путешествия молодая ученица.

– Батюшка! – закричала она с порога. – Батюшка! Фёдор Кузьмич! Я вернулась!

– Вижу, Сашенька, вижу, детка, – обрадовался старец и усадил девицу на лавку, которую вдоль стены ему приладили станичники – всё, как в настоящей избе. Девица уселась в красном углу под иконами, куда посадил её хозяин, и принялась рассказывать, разбавляя свои девичьи восторженные речи хорошим чаем, которым угощал её Фёдор Кузьмич.

– До Почаевского монастыря дорога долгая, – начала Александра свой рассказ. – Но я почти не устала, хотя добиралась четыре недели. Оказывается, Почаевский монастырь был захвачен базилианскими униатами, и они жили там сто одиннадцать лет, но в 1831 году обитель была возвращена в православие самим императором Государства Российского Николаем Павловичем. Настоятелем монастыря стал Амвросий Волынский. Он принял меня, как родную дочь и позаботился, чтобы графиня Остен-Сакен обратила на меня внимание.

Она тоже оказалась доброй и милостивой. Забрала меня с собой в Кременчуг. Там в её усадьбе я жила несколько месяцев, как гостья дворянского сословия. Поначалу я противилась, чтобы за мной ухаживала служанка графини, но она попросила уступить, дескать, это её прихоть. Я согласилась и жила как барыня, но всё же чувствовала себя неуютно. И вот как-то раз к ней приехал другой гость. Я даже сначала не поняла. Но оказалось, что графиню посетил сам Государь! Я так обрадовалась! Так обрадовалась!

Николай Павлович был со мной обходительным кавалером, но очень интересовался моей деревенской жизнью. А когда я начала рассказывать о тебе, Государь так заинтересовался, что мне много раз пришлось пересказывать всё, что я знаю о своём учителе.

– Ну, и что же ты ему обо мне рассказала? – поинтересовался Фёдор Кузьмич. – Небось, выдумала чего?

– Не-а, ничего я не выдумала! – засмеялась девушка. – Сказала, что сам Господь мне послал такого учителя.

– Скажешь тоже, – отмахнулся старец. – Учитель приходит только тогда, когда ученик готов воспринять благодать Божью.

– Вот и я говорила, что мой учитель – благодать Господа нашего, – подхватила девушка слова своего собеседника. – Тем более, что ты, батюшка, так на брата нынешнего императора похож, что мне страшно становится.

– Не болтай чепухи! – оборвал её старец, но девушка упрямо мотнула головой.

– Нет, батюшка Фёдор Кузьмич, ничего я не выдумываю! У графини в Кременчуге есть портрет бывшего императора Александра Благословенного. И вы с ним похожи как две капли воды. Это ли не чудо, посланное Всевышним?! И Государь на портрете правую руку также держит, как ты.

– Ну, хорошо, хорошо, – успокоил девушку старец. – Мало ли, на кого я похож и кто похож на меня. Все мы – дети Божьи, так что удивляться тут нечему. Только не говори больше никому об этом, пожалуйста.