Плоть и кровь - Майкл Каннингем

— Я так и думал.

Доброта, напомнил себе Вилл. Разные люди справляются со своими страхами по-разному. И лучшая реакция — это всегда доброта, спокойная отеческая уверенность. Он снял с Мэтта башмаки, затем носки, попросил его встать. Мэтт ухмыльнулся.

— Да, тебе это нравится, — сказал он.

— Конечно, — ответил Вилл. — Что же тут может не нравиться?

Он расстегнул ремень Мэтта, спустил до лодыжек брюки, затем трусы. Мэтт выступил из них. Эрекция у него была пока что слабая, половинная. Из медальона золотистых волос на груди стекала вниз, к паху, неровная струйка таких же. Член у него, отметил Вилл, меньше моего.

— Что собираешься делать теперь? — спросил Мэтт.

— Да, наверное, тоже разденусь, — ответил Вилл.

Мэтт кивнул. Вилл быстро сбросил с себя одежду, стесняясь своей костлявости, но ощущая гордость за член.

— Ну вот, — сказал он, когда тоже оказался голым. Двое мужчин смотрели один на другого.

— А теперь что собираешься делать? — снова спросил Мэтт.

— Собираюсь положить тебя на кровать, — ответил Вилл. Он надеялся, что в голосе его прозвучал приказ, а не просьба. При всей его решимости вести себя с отеческой добротой Вилл не мог избавиться от чувства, что ему предстоит экзамен, который он либо выдержит, либо провалит.

— Лечь я и сам могу, — спокойно сообщил Мэтт. И лег поперек матраса, приняв непринужденную позу и сцепив под затылком руки. В подмышках его щетинились золотистые волоски, и Вилл вдруг рассердился. Этот малый слишком самоуверен, слишком исполнен сознания своей правоты.

— Не двигайся, — сказал он. — Лежи как лежишь.

Он опустился на колени, сжав своими бедрами бедра Мэтта. Он знал, что выглядит в этом лишенном теней свете бледным и костлявым. Ну и пусть. Пора приниматься за дело. Он тронул языком каждый из бледных сосков Мэтта, мягко прикусывая их, неторопливо прошелся губами, сползая вниз, по его животу, по елочке волос. Он ощущал запах одеколона и самого Мэтта, легкий, но резкий, похожий на запах железа в морозный день. Он провел губами вокруг Мэттова члена. Член был маленьким, прямым, с темно-красной головкой и более светлыми красными кольцами на стволе. Вилл целовал бедра Мэтта, полизывал мошонку, легко потягивал губами лобковые волосы. Мэтт застонал, и Вилл начал покусывать его бедра, зарываться языком под яйца. Он думал о своем языке как о пламени, а о теле Мэтта — как о кастрюльке с водой, которую следует вскипятить. Вот здесь. А теперь здесь. Пламя должно касаться тебя повсюду. И скоро ты закипишь. Бедра Мэтта начали подергиваться, и Вилл позволил себе легонько тронуть губами черенок его члена. «Оу!» — вскрикнул Мэтт, и Вилл тут же отнял губы. Помучайся, думал он. Пожелай этого.

— Перевернись, — сказал он.

— Мне и так хорошо, — ответил Мэтт. Голос у него стал тоньше, гортаннее.

— Перевернись. Делай что тебе говорят.

К немалому его удивлению, Мэтт подчинился. Вилл увидел золотистые мышцы его спины, пуговицы позвоночника. Увидел зад, такой прелестный и невинный, что у Вилла пересохло во рту. Он обожал мужские зады, самую кроткую, самую детскую часть любого мужчины. Увидев голый мужской зад, вы понимаете, что его обладатель, агрессивный, мускулистый и важный, был когда-то маленьким и пугливым.

Вилл лизнул испод Мэттова колена и принялся неторопливо сдвигаться от него вверх. Мэтт снова застонал. Бедра его уже ходили ходуном. Добравшись доверху, Вилл лизнул складочку, помечавшую соединение бедра с ягодицей. Ему не верилось, что он — полный хозяин этого огромного тела. Он прошелся языком до всхолмия правой ягодицы, укусил ее — немного сильнее, чем намеревался, однако Мэтт, судя по всему, возражений против этого не имел. Вилл покусывал его зад и ощущал себя могущественным и большим, как никогда. Людоедом, изловившим миссионера. Большой белый человек из мира денег и ружей был сейчас просто едой, блюдом. Язык Вилла вскользнул в расщелину Мэттова зада. От зада исходил кисловатый, человеческий запашок, вызвавший у Вилла обновленный прилив желания и гнева. О собственном удовольствии он не помышлял. Он должен был пожрать Мэтта. Должен был возобладать над его телом так, чтобы Мэтт никогда больше не смог почувствовать свое превосходство над кем бы то ни было. Никогда не смог бы глумиться. Вилл провел языком по складке между ягодицами, вставил его кончик в анальное отверстие. Да, белый человек, да, торговец оружием, в тебе нет ничего такого, чего я не мог бы съесть. Твои ружья бессильны против языка и зубов того, кто по-настоящему голоден. Я поедаю тебя со всеми твоими правилами. С твоей глумливостью. Я поедаю тебя. Сейчас.

— Оуу! — выкрикнул Мэтт. — О Господи!

— Повернись снова, — приказал Вилл. Мэтт подчинился. Теперь член его был напряжен так, что, пожалуй, мог бы и лопнуть. Вилл лизнул его мягкий красный кончик. Мэтт дышал стесненно и быстро, как спринтер. И с каждым выдохом постанывал, издавая низкие, молящие звуки: «Оу? Оу? Оу?» Вилл обхватил член губами. Вот теперь я съем самую главную твою часть. Ты уйдешь в меня и никогда уже к себе не вернешься. Я съем тебя, и часть твоего существа останется во мне навеки. И он принял в себя весь член Мэтта. Рот Вилла двигался вверх и вниз, не очень быстро. Он пощипывал яйца Мэтта, потом погрузил палец в глубину его зада.

Мэтт кончил с тонким взвизгом, которого Вилл не ожидал. Бедра Мэтта стиснули голову Вилла, и он затерялся в этой плоти, уши его были зажаты, рот полон спермы.

А потом все закончилось. Мэттовы бедра обмякли, раздвинулись, Вилл выпустил его член изо рта.

— Фууу, — выдохнул Мэтт.

Вилл улыбнулся. Мэтт дважды дернул себя за член, поднес пальцы к носу. Вилл ждал: что дальше? Мэтт зевнул.

— Вот, значит, оно какое, — сказал он, — ваше шоу.

— Это всего лишь первый акт, — ответил Вилл. — Как ты?

— Все нормально. Отлично. Слушай, поздно уже. Мне нужно выспаться.

Что означают эти слова, Вилл не понял. Может быть, Мэтт хочет провести рядом с ним всю ночь?

— Да, пожалуй что поздновато, — согласился он. Голова его все еще немного кружилась — от секса, от собственной эрекции. Виллу хотелось войти в Мэтта, услышать похвалы своему искусству, залить семенем весь его мускулистый живот.

— У меня завтра трудный день, — сказал Мэтт. — Тебе лучше уйти.

— Хорошо, — ответил Вилл. Лицо его вспыхнуло, однако заставить себя потребовать каких-то ответных услуг он не мог. Не мог унизиться до такой степени. Он встал, начал одеваться. И пока он одевался, Мэтт сказал:

— По-моему, я тебе не говорил. Я собираюсь жениться.

— О. Поздравляю. Ты моего левого ботинка случайно не видел?

— А ты никогда о женитьбе не думал?

— Нет. Никогда.

— Подумай. Парень ты видный, можешь найти себе по-настоящему хорошую женщину.

— Это не то, чего я хочу, — сказал Вилл.