Сахарная королева - Сара Эдисон Аллен

Его появление в обществе Джози не прошло незамеченным. Он подозревал, что так и случится. Однако чего он не предвидел, так это того, что не успеют они добраться даже до чаши с пуншем, как Джози окружит и увлечет прочь стайка женщин. В их числе была и Сабрина, почтовая служащая, которая гордилась тем, что знает все о каждом из своих коллег. Адам оказался для нее последним и самым крепким орешком. Джози вопросительно оглянулась на него, как будто хотела узнать: «Это нормально? Так и должно быть?» Он улыбнулся и собрался было двинуться за ней, как вдруг Сабрина что-то сказала ей, и Джози засмеялась в ответ.

Адам остановился как вкопанный.

Он ни разу не слышал, чтобы Джози так смеялась — беззаботно, непринужденно. Смех у нее был чистый и звонкий, как вода. Остаток вечера он наблюдал за ней с другого конца зала. К его изумлению, она чувствовала себя в компании его коллег куда раскованнее, чем он сам. И явно наслаждалась всем происходящим. Без него.

Конечно, он давно уже не ходил ни с кем на свидания, но разве их цель заключалась не в том, чтобы побыть вместе? Ну и что он тогда здесь делает?

Когда всеобщее веселье начало стихать, Адам наконец подошел к Джози, сидевшей в противоположном конце зала с Сабриной и еще несколькими женщинами.

— Ну как, ты вдоволь наобщалась, Джози? Идем?

Сабрина подтолкнула ее локтем, как будто они говорили о нем.

Они распрощались со всеми и вышли на улицу. На небе, точно крохотные дырочки в темной материи, светили звезды. Адам с Джози дошли до его внедорожника и неловко замялись.

— Может, выпьем кофе или прогуляемся по парку? — предложил Адам.

Джози раскраснелась, на лице у нее все еще играла оживленная улыбка. А ведь ей нечасто выпадает возможность побывать на подобном мероприятии, осенило вдруг Адама. Возможность побыть самой собой, пообщаться с людьми, которые ничего не знают о ее злополучном прошлом. Хотя в компании она явно чувствовала себя как рыба в воде. Адам затаил дыхание, дожидаясь ее ответа; ему хотелось, чтобы она сама сказала, хочет проводить время с ним наедине или нет.

— С удовольствием, — ответила она.

— Хорошо.

Он распахнул перед ней дверцу машины, и она уселась на пассажирское сиденье. На Адама повеяло легким запахом мяты.

Они купили по стаканчику кофе в «Ух ты! Здорово!». Этот книжный магазин-кафе, недавно открытая после реконструкции гостиница «Даунтаун-инн» и несколько других магазинчиков широкой дугой окружали здание суда и большой общественный парк. Все заведения уже украсили к Рождеству, и в витринах помаргивали белые огоньки гирлянд и поблескивала мишура. Даже голые деревья в парке были убраны гирляндами. За магазинами виднелась центральная библиотека, расположенная через квартал, ее изящные арки в лунном свете казались почти белыми. Все это походило на торт-мороженое, от которого Господь Бог мог отломить кусок и съесть.

— Взгляни только, — сказал Адам, указывая на библиотеку, когда они медленно шли через парк со стаканчиками в руках.

— Красиво, правда? — согласилась она. — Сто лет здесь не была. Одна моя учительница, Холли, уговорила маму несколько раз в неделю отпускать нас заниматься в библиотеку. Мы уходили туда и целый день торчали в Интернете. Это было здорово. Она была единственной из всех моих учителей, кто не боялся моей матери. А потом лыжный сезон закончился, и она уехала. — Говоря, Джози смотрела на арки библиотеки, но потом обернулась к Адаму с улыбкой. — Меня учили на дому.

— Я знаю. Ваша соседка, миссис Фергюсон, рассказывала.

Джози подняла воротник пальто.

— Такое впечатление, что тебе понарассказывали обо мне уйму всякой всячины.

Он склонился к ней и игриво подтолкнул ее.

— Это потому, что ты дочь великого покойного Марко Сиррини.

Она вскинула подбородок.

— А ты кто такой, Адам Босуэлл? Даже твои коллеги ничего толком про тебя не знают. По-моему, они надеялись получить от меня что-то вроде инсайдерской информации, только я не смогла им ничего рассказать. Во всяком случае, ничего такого, что ты бы одобрил.

— Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, Джози, — сказал он. — Спрашивай.

Она заколебалась.

— Послушай, если сегодня тебе просто нужно было появиться на сегодняшнем банкете с дамой, я все пойму. Я не претендую на серьезные отношения. Той ночью, когда мы лепили снеговика… спасибо, что поделился. Но ты совершенно не обязан и дальше откровенничать со мной.

— Так вот, значит, в чем дело, — протянул он и сам чуть не расхохотался от облегчения, которое его охватило. — Джози, мне вовсе не нужно было появляться на банкете ни с какой дамой. Я просто хотел пойти туда с тобой. С тобой. Так что давай спрашивай.

Она замялась.

— Я забыла, о чем хотела спросить.

— Ладно, тогда я сам расскажу тебе.

Он рассказал ей о своем детстве, которое прошло в Калифорнии, и о соревнованиях по горным лыжам, в которых участвовал подростком. Рассказал о том, как очутился здесь, услышав рассказы о крутых склонах Лысого Косогора. О том, что после того падения ни разу не разговаривал с друзьями, с которыми приехал сюда покататься. О том, как получил работу на почте. Он рассказал ей о своем брате Бретте, с которым у них были разные отцы. Рассказал об их отношениях, о том, что брат каждую неделю звонил ему и уговаривал вернуться в Чикаго.

— Но ты же не собираешься никуда уезжать отсюда, — заметила Джози.

— Ты уже поднимала эту тему. А что? Ты хочешь куда-нибудь уехать? — пошутил он.

Ее ответ стал для него полнейшей неожиданностью.

— Мне так хочется уехать отсюда, что иногда нет никаких сил терпеть, — с жаром ответила она. — Слишком уж многие люди, в особенности из тех, кто вращается в одних кругах с моей матерью, относятся ко мне как к ребенку, которым я была когда-то. Слишком уж много россказней про меня ходит. Уверен, ты их уже слышал.

Адам остановился под старомодным фонарем и выбросил оба стаканчика из-под кофе.

— И что бы ты стала делать, если бы уехала? — спросил он, глядя на нее и чувствуя зарождающуюся где-то в глубине души панику.

— Я побывала бы везде, где только смогла.

— А как же твоя матушка?

— Иногда мне кажется, я только и жду, когда она скажет, что наконец-то простила меня за все. Скажет: «Теперь ты свободна. Живи своей жизнью».

— Джози, ты не нуждаешься ни в чьих разрешениях. Ты свободный человек и можешь делать что хочешь. У тебя вся жизнь впереди. У меня нет слов, чтобы сказать, какие чувства это у меня вызывает. У меня щемит сердце. Я тебе завидую. Как бы мне хотелось заново пережить все то, что только предстоит пережить тебе.

— Правда?! — спросила она. — В самом деле?

Лунный свет окутывал ее волосы призрачной сияющей паутиной. Адам шагнул к ней.