Очень хотелось солнца - Мария Аверина

– С добрым утром! – прозвенели колокольчики.

– Вы даже не представляете, с каким добрым!

Я забрался в отведенный мне уголок, передо мной тут же очутились чашка кофе, тарелочка с горкой горячих гренок, крохотный графинчик со сливками.

– Ну, как впечатления с утра? Вам по-прежнему нравится или передумали?

Егор вошел в кухню, неся в руках несколько коробочек с дисками.

– Нет, Егор, напротив! Я же сказал уже вчера – я тебе очень благодарен! С такой точки зрения мне никогда не пришло бы в голову все это смотреть.

– Тогда вот вам домашнее задание на неделю. – Он засмеялся и протянул мне диски. – Я специально для вас отобрал, посмотрите, потом обсудим. Это лучшее, что он снял…

Егор присел к столу, плеснул себе кофе, сливок и с вкусным хрустом впился зубами в гренку.

– А знаете, у него еще есть…

И вдохновенно снова понесся по лабиринтам киномира, сворачивая в самые темные закоулки, вытаскивая на свет божий тайники, раскрывая для меня двери запечатанных доселе комнат…

Я слушал его и думал о том, что удивительная какая-то, забытая, привычная моему поколению, но не их, правильность устройства этого дома, именно правильность – я не могу подобрать другого слова, – грела меня ровным огнем. Как стояли вещи на своих, органично отведенных им местах, так и люди занимали здесь строго отведенное им место, легко и непринужденно храня четкое распределение ролей во взаимоотношениях, которое никогда не нарушалось. И я мысленно любовался чужим негромким, не декларативным, не показным, но, как мне тогда казалось, настоящим счастьем.

Возвращаться тогда, в первый вечер, к себе домой в полупустом метро – да-да, мы проговорили допоздна! – мне было крайне тяжело. И без того обычно раздражающая меня расхлябанная январская московская снежно-грязная распутица, тоскливое ожидание вечно где-то застревающего автобуса, суетливые, бестолково сующиеся под ноги горожане сегодня воспринимались мной как-то особенно остро. Рай был позади, я спускался в чистилище.

Вошел домой, включил в прихожей свет, постоял… тишина… нежилая прохлада квартиры, в которой никого не было… Усмехнулся: только чемодана у ног не хватало, ведь я вернулся домой с таким же чувством, с каким возвращаются из очень длительной командировки, откуда-то, где жизнь идет совершенно по-другому, и после которой надо как-то входить в привычный, обыденный, определенный этой, домашней жизнью ритм. Раньше мне этот переход облегчали жена и сын: встречая на пороге, они заваливали заботами, проблемами, новостями, событиями, произошедшими с ними в мое отсутствие.

Сейчас этот переход нужно было совершить самостоятельно. Я пришел из жизни, где было много хороших людей, в жизнь, где я совершенно один и где позаботиться о себе могу только сам.

И с ужасом сознавал, что мне этот «переход» практически не под силу.

Чтобы не думать, чтобы что-то делать и не думать, я отправился на кухню, зачем-то поставил чайник. Затем зажег свет в своей комнате… Переоделся в домашнее… пошевелил бумаги на столе… понял – нет, не хочу, не могу, не буду сегодня работать.

Вспомнил о чайнике. Вернулся на кухню, налил себе чаю, подумал, что не смогу пить его один в пустой кухне, и понес в комнату.

Нажал кнопку компьютера, вставил один из дисков Егора. Замелькали первые кадры… я отхлебнул чаю… и тут четко осознал – не то. Все это, что я сейчас делаю, – не то. Не хочу смотреть кино, не хочу чаю. Ничего не хочу…

Откинул покрывало с постели, лег и укрылся с головой.

И только надежда на то, что в следующие выходные мы условились встретиться, примирила меня с этой реальностью, и я постепенно заснул.

Так и потекли они теперь, эти недели и месяцы – от выходных до выходных. Искусственно нагружая себя делами, утопая с головой в работе, я терпеливо отсчитывал дни: ах, только понедельник… нет, вот уже среда, а вот и четверг… значит, до вожделенной пятницы или субботы осталось совсем недолго…

– Отец! Ты куда пропал? – звонил мне изумленный сын. – У тебя все в порядке?

– Лучше, чем тебе кажется, – отвечал я ему.

– Ты, может, заедешь к нам?

– В выходные? Нет, не смогу. Давай повидаемся на неделе.

– Ты опять, что ли, у Егора зависать будешь?

Я мысленно ощеривался:

– Да, а что?

– Ну у тебя и терпение! Ты небось уже с ним весь Голливуд пересмотрел?

– Слава богу, еще не весь, – отвечал я, понимая, что не смогу объяснить сыну, что удерживает меня, совсем немолодого человека, возле этой славной семейной пары. Чего, быть может, я не нахожу в квартире моего сына…

В тот вечер я не спеша, с наслаждением улавливая в сентябрьском воздухе первые «прогорклые» нотки палого листа, шел привычным маршрутом от метро к дому Егора и Нелли в предвкушении анонсированной мне сегодня по телефону «потрясной семейной мелодрамы», но «с элементами большого кино». В пакете, в качестве «своей доли» в «семейном ужине», нес любимые сардельки, упругие и пышущие красным жаром помидоры «только с грядки» и немного свежих «собственноручно вчера собранных» грибов, что «захватил с собой для вас с дачи» один из моих аспирантов. Шел, улыбаясь самому себе и представляя, как будет мелко-мелко дрожать «боб» увидевшей меня Фанни, как с ленивой грацией Нелли обязательно заберет у меня плащ – «Ну что вы, мне нетрудно!» – и аккуратно повесит в стенной шкаф, как снова ворвется в квартиру Егор с воплями «Фанни, гулять срочно! У нас впереди хорошее кино!» – и я даже не прочь, пожалуй, прогуляться с ними – таким светлым, чистым и пронзительно-ясным был тот осенний вечер.

Набирая код у подъезда, я даже не услышал, а скорее почувствовал, что за моей спиной появился кто-то еще и, обернувшись, сперва буквально уперся носом в огромный, стильно и дорого упакованный букет темных густым, каким-то винным цветом роз. За шуршащим целлофаном нарисовалась весьма импозантная мужская физиономия, которая приветливо, но сдержанно улыбнулась.

Возникло некоторое замешательство – мужчина стоял ко мне очень близко и явно отступать не собирался – я не сразу понял, что он хочет войти вслед за мной. Невысокого роста, в сером элегантном костюме, выгодно скрывавшем его несколько пополневшее тело, с седеющими, хорошо постриженными и даже, как мне показалось, несколько уложенными волосами… Зеленоватые водянистые глаза спокойно и уверенно глядели на меня в упор – мужчина явно привык к людскому подчинению и не скрывал этого, а потому не понимал, видимо, почему я мешкаю.

Не видя смысла спорить по такому пустяку, я отступил и распахнул перед ним дверь. Он чуть склонил голову в знак благодарности и уверенно шагнул в подъезд. Закрывая за собой дверь, я невольно окинул взглядом двор: в середине его искал место для парковки идеально вымытый черный «Форд» – почему-то подумалось, что за рулем не хозяин, а водитель, и именно этот транспорт доставил к подъезду моего визави.

Меж тем мужчина направился к лифту, я же пошел к лестнице: здоровье еще позволяло прогулки подобного рода. К тому же даже секунды подъема в компании этого человека отчего-то показались мне утомительными.