Страсти по Митрофану - Наталия Терентьева

– Ну, если с батей… – вздохнула Эля.

К ним подошел Никита.

– Ребят, выступать будете сейчас? Или прибережете все для конкурса?

– Почему? – улыбнулась Эля. – На конкурсе у нас одно, а сейчас я спою маленькую песенку, Митя сыграет.

– Подыграю! – объяснил Митя. – Эля у нас ведет, а я подыгрываю. Вот так… – Митя показал руками в воздухе, как он играет на виолончели. – Две ноты – ре-ми… ре-ми… Тоскливенько так, заунывненько…

– Мить… – Эля осторожно погладила мальчика по спине. – Успокойся, пожалуйста, все хорошо!

– Я спокоен! – дернулся Митя.

Никита слегка ухмыльнулся, наблюдая их перепалку.

– Всегда интересно смотреть, как общаются брат и сестра, у которых такая маленькая разница.

– Я не… – начал Митя, и тут их позвал распорядитель:

– Теплакова! Подойдите, пожалуйста, со своим партнером, микрофон нужно для виолончели выставить!

– Хороший парень, – неожиданно сказал Митя, когда они отошли к сцене. – Скажи ему, что мы не брат и сестра.

– Сам скажи, – пожала плечами Эля. – Ты играть в шляпе будешь?

– А ч? Не надо?

– Нет, играть в шляпе точно не надо. Так ходи, если хочешь. Вон есть еще как раз пара таких же, как ты, модников…

Митя растерянно огляделся.

– А если у меня рука затрясется на конкурсе, что делать?

Эля засмеялась.

– Снять штаны и бегать, Митя! Не затрясется! С чего бы она должна затрястись? Ну, не трусь!

– Я?! Я не трушу… Я просто все детали продумываю… Мне батя сейчас сказал – все продумай, все спроси у нее, что и как, она же лучше знает…

Эля только руками развела. Ну что с ним делать! Иногда разговаривает, как десятилетний мальчик! А так со стороны посмотришь – и не скажешь – негромко что-то говорит ей, такая загадочная улыбка, томный взгляд, красавец… А он спрашивает, что делать, если у него затрясутся руки…

После открытия к ним сразу подошел Никита, который все переговаривался то с одним устроителем, то с другим, снимал церемонию, знакомился с разными музыкантами.

– Идем? Здесь недалеко.

– Мне виолончель отнести надо… – забеспокоился Митя. – Я же не пойду в клуб с инструментом…

– Неси, а мы с твоей сестрой тебя подождем в сквере около концертного зала, идет? Найдешь сам дорогу? Я ее поснимаю, свет сейчас очень хороший. Эля, ты не пробовала работать моделью? У тебя идеальная внешность – со всех сторон можно снимать.

Митя внимательно посмотрел на Никиту.

– Послушай, она мне не сестра.

– Да? – засмеялся Никита. – Так я уже понял! Ждал, кто из вас первый скажет! Ну не сестра и не сестра. А кто?

– Мы… – Митя замялся и посмотрел на Элю.

Та медленно покраснела. Что он скажет? Митя молчал.

– Да никто, Никит, – сказала Эля, видя, что ее друг ничего не говорит. – Учимся в одной школе, вместе играем. Всё. Да, Митя?

Мальчик резко тряхнул головой, поправил свою шляпку, развернулся и быстро пошел в сторону гостиницы.

– Вернется? – весело спросил Никита Элю.

– Вот сейчас и узнаем, – ответила она. – Пошли фотографироваться? А то у меня хороших фотографий совсем нет.

– Тебя никто не снимает? – удивился Никита.

– А кто? – пожала плечами Эля. – Родители всегда на работе. В поездках иногда снимают, конечно…

– А парня у тебя нет? – Никита ненавязчиво взял Элю под локоть.

– Не знаю.

– Как это? – засмеялся он.

– Вот так и не знаю. То ли есть, то ли нет.

– Давай на море выйдем, я тебя там пощелкаю… Закат будет красивый…

– Пошли… – Эля чуть отступала от Никиты, который все норовил к ней прикоснуться – то к руке, то к плечу, то заботливо поправлял волосы.

– О, вот отличный вид, давай здесь.

Они остановились у моря.

– Встань вот сюда. Чуть левее… Здорово… Теперь в профиль, голову чуть подними, какой профиль, ничего себе… У тебя рост какой?

– Для модели маловат.

– Модели разные бывают. Для показа одежды – маловат, а для фотографий – самый раз… Эля… – Никита опустил фотоаппарат и откровенно разглядывал Элю. – Ты очень красивая, ты успела это узнать о себе?

Девушка пожала плечами.

– Мне в принципе все равно.

– Нет, ты напрасно так. Я к тому, что дешево себя не продавай.

– Да я продавать себя не собираюсь, Никита.

Молодой человек засмеялся. Эля внимательнее посмотрела на него. Среднего роста, среднего веса, вполне симпатичный, но никакой… Трудно узнать в толпе. А ведь абсолютно уверен в себе, наверно, есть что-то другое, что – пока не понятно.

– Не получится, Эля, не получится. Придется… Если не продавать, то выбирать – из многого. И советую тебе выбирать где послаще, посветлее, поспокойнее да понадежнее. Вот я, например. Рассказать тебе о себе?

– Расскажи.

– У моего отца фирмы по всему миру, он делает корм для домашних животных. Очень полезный и гуманный бизнес, разве нет?

– Наверно. Хотя у моей бабушки кот и собака ели все, что было дома, были здоровы и долго жили.

Никита засмеялся.

– Ты милая. У тебя родители чем занимаются?

– Хлеб пекут.

– О-о… У вас своя булочная?

– Вроде того. Да, можно сказать и так.

– Вот, у вас пекарня, наверно есть какие-то деньги, а у моего отца – заводы по всему миру, филиалы. Представляешь, сколько у нас денег? Много денег, Эля, очень много. После похоронного и фармацевтического это сейчас самый доходный бизнес из легальных. Вот так. Для меня весь мир открыт.

– Все под богом ходим, Никит, – сказала Эля.

– Ты верующая?

– Наверное, верующая, но я просто имею в виду, что в жизни может быть всякое и не все покупается деньгами, это же аксиома.

– А что не покупается, Эля?

– Здоровье, удача, любовь. Ты сам знаешь. Ты же русский человек.

– Русский… – Никита улыбнулся, провел пальцем по Элиному плечу. – Так приятно поговорить с хорошей девушкой, соотечественницей, я так устаю от общения с норвежскими полупарнями-полудевушками, средний род в основном, всегда надо быть начеку, чтобы не нарушить права меньшинств, которые скоро станут большинством, мне кажется… – Никита, говоря, отступил назад и продолжил фотографировать Элю. – Волосы откинь, пожалуйста, да, вот так, и ноги чуть расставь… Ой, сам говорю и начинаю волноваться, ладно, не слушай меня…Эль, если получится, фотографии твои на обложку хорошего журнала поставим, хочешь?