Срединная Англия - Джонатан Коу

Но кого за это винить? Они с Кориандр последнее время едва разговаривали. Более того, он бы и не поверил, что отец с дочерью вообще способны делить столь тесное пространство обитания и при этом существовать в столь фундаментальном неведении о жизни друг друга.

С того вечера, когда состоялась церемония открытия Олимпийских игр, в доме Гиффордов-Андертонов произошли масштабные перипетии. Дуг и Франческа разъехались — без особых сердечных мук с обеих сторон. Он перебрался в двухкомнатную квартирку в Нижнем Холлоуэе, неподалеку от Каледониан-роуд. Как он узнал (из колонки «Дневник лондонца» в «Ивнинг стэндард»^[87]), Франческа недолго думая начала встречаться с неким недавно разведшимся телепродюсером, который, по слухам, входил в сотню самых богатых людей в стране. Кориандр, чье давнишнее презрение к материным ценностям и образу жизни получили во всем этом мощное подтверждение, дождалась своего шестнадцатилетия и воспользовалась законным правом покинуть уют Челси и съехаться с отцом. Она также бросила частную школу в Западном Лондоне и пошла в старшие классы государственной школы в Кэмдене, что было убийственно модно среди дочерей либеральной интеллигенции Северного Лондона.

Дуг вскоре обнаружил, что не очень-то скучает по прелестям сверхбогатства: сокращение его жилого пространства уравновешивалось, с точки зрения Дуга, тем, что больше не требовалось высиживать званые обеды в обществе олигархов или вести учтивые беседы с управляющими хеджевых фондов на дне вручения учебных табелей. И переезд Кориандр его порадовал: он представлял себе их новые отношения, основанные на уютной болтовне за завтраком и возне с домашними заданиями поздними вечерами. Но он кое-что проморгал. Да, его дочь отрицала ценности своей матери, однако Дуговы ее тоже не очаровывали. Более того, она теперь оказалась гораздо левее своего отца. Ее взгляды на расизм, неравенство и политику идентичности были совершенно бескомпромиссными, и она даже не пыталась скрывать, что считает отца в лучшем случае оболваненным, оторванным от действительности умеренным социал-демократом, а в худшем — продажным задохликом, чьи политические компромиссы на самом деле составляли куда более мощную преграду социальной справедливости, чем какие угодно уловки партии тори. Нынешнюю Лейбористскую партию с Эдом Милибэндом во главе (которого консервативные СМИ изображали как марксиста или, по крайней мере, как сына марксиста, что приравнивалось к одному и тому же) она считала бледным бескровным отпрыском нового лейборизма Тони Блэра, непоправимо замаранного преступной ошибкой войны в Ираке, без всякого убедительного или радикального видения, какое можно было бы предложить в ответ на программу жесткой экономии, выдвинутую тори.

— Но это, во всяком случае, меньшее из двух зол, — говаривал ее отец, и она в ответ фыркала.

А болтовня за завтраком… в учебные дни Кориандр выходила из дома в семь тридцать и завтракала с друзьями в местных кофейнях. С теми же друзьями она шаталась по улицам Лондона вечерами и по выходным, обходила бары, клубы, концерты и вечеринки, об истинной сути которых Дуг мог только догадываться (хотя предпочитал вообще об этом не думать). В хорошие дни Кориандр с отцом, если пути их пересекались в кухне или по дороге в ванную, вели себя со сдержанной учтивостью. Но случалось им и сожительствовать неделями напролет, не адресуя друг другу ни единого слова.

Впрочем, 5 мая 2015 года — вечером дня всеобщих выборов — положение в их доме существенно ухудшилось.

* * *

Ночной эфир Би-би-си, освещавший выборы, все шел, и Дуг ошарашенно наблюдал за результатами. Как и все остальные, он считал, что выборы получатся напряженными и, вероятно, приведут к подвешенному парламенту. Экзитпол в десять часов вечера уже показал, что такого не случится. Далее оставалось лишь ждать, пока проголосуют ключевые избирательные округа. Когда Нанитон оказался за тори — в час пятьдесят пополуночи, — телеведущие объявили, что выборы выиграны, а все ожидания опрашивающих сокрушены. Невероятно, однако правда.

Дуг согласился написать 1200 слов к шести утра. Не для печатного издания, а только для веб-сайта (за малую толику гонорара, положенного при печатном варианте). Отправился на кухню заварить себе кофе, прежде чем взяться, а затем вновь сел к телевизору, завел на ноутбуке новый документ и принялся печатать: