Любовь без слов - Наталья Нестерова

Очереди не было. Добрый знак. И столик, за которым он сидел полчаса назад, был не занят. Еще один добрый знак. Антон пронесся через зал и плюхнулся на свой стул – все, успел!

– Я тут был, – сказал он официантке, которая подошла к столику и уставилась на него с подозрением.

– Я помню, – ответила девушка. – Что-нибудь забыли?

– Да, то есть нет.

– У вас кровь на щеке.

– Я упал.

– Туалет в конце зала.

Но Антону было страшно покидать место, словно его кто-то мог захватить.

– Принесите мне кофе и воды с газом, – попросил он официантку.

Пот тек с Антона градом. Он вытирался бумажными салфетками, на которых оставались следы пыли и крови, а к небритым щекам прилипали белые ворсинки. Таким его и застала Куститская – еще не отдышавшимся, с грудой грязных салфеток на столе. Хуже того, газ из воды, которую Антон выпил залпом, с некультурным рыгательным звуком вырвался наружу сразу после того, как Антон произнес «Здравствуйте!». Полина Геннадьевна села напротив Антона и уставилась на него с немым вопросом.

– Извините! – покраснел Антон. – Нелепая ситуация. Выскочил на улицу, там была потасовка, к девушке приставали…

Чем больше он говорил, тем отчетливее понимал беспомощность своего вранья. Антон разозлился слегка, не на себя, конечно, а на Куститскую, которая вынудила его носиться по улице и пузом пахать столичный тротуар. Маленький внутренний бунт помог Антону справиться с волнением.

Полина Геннадьевна пожала плечами: мол, мне плевать на ваши подвиги.

– Я прочитала ваш опус, – сказала она.

«Опус» Антона обидел.

– Да, я постарался на основе сухих фактов создать художественное произведение. Думаю, это станет достойной памятью вашему безвременно погибшему супругу. Вам понравилось?

– Понравилось, – ответила Куститская после паузы. – Продолжим наше сотрудничество. Женщина, последняя любовница Игната Владимировича, ни в коем случае не должна знать о его смерти. Ей двадцать лет, у нее маленький ребенок, не ровен час молоко пропадет.

В последней фразе Куститской Антону послышалась насмешка или ненависть – он толком не разобрал. Поскольку мимика у вдовы отсутствовала, догадываться о ее настроении можно было лишь по мимолетным изменениям интонации.

– Вам нужно взять интервью у Светланы Бондаревой, – продолжала Куститская, – но мадемуазелька не должна догадываться, откуда дует ветер.

– Например, сказать, что друзья Игната Владимировича готовят ему сюрприз – книгу воспоминаний ко дню рождения?

– Его друзья о существовании Светика-Цветика вряд ли знают. Он держал в тайне эту связь.

– Однако ребенок может стать прямым наследником Игната Владимировича? – забросил удочку Антон.

– Конечно, всенепременно.

Теперь у Антона не было сомнений в чувствах Полины Геннадьевны. Ее «конечно» означало – «разбежались, нашли дурочку».

– Ситуация достаточно щекотливая, – с мнимым сомнением изрек Антон. – Расспрашивать женщину, которая не ведает, что потеряла отца своего ребенка…

– С каких пор вас стали волновать вопросы этики? И я вас не в качестве киллера нанимаю, хотя плачу немалые деньги.

– Кстати, об оплате. Поскольку мы не договаривались даже о минимальной литературной обработке, а я подготовил настоящее произведение…

– Сколько? – перебила Куститская.

Антон нервно сглотнул. Он почему-то заранее не продумал, какую сумму запросить.

– Десять тысяч, – брякнул он и замер, поразившись своему нахальству.

– Чего десять тысяч?

– Долларов, – испуганно пробормотал Антон.

– Не смешите меня, юноша! Пять тысяч, или забирайте свое произведение на подтирки.

– Хорошо! – быстро согласился Антон.

– Что «хорошо»?

– Пять тысяч хорошо, то есть мало, конечно, но ведь и остаток после первого аванса не отменяется, поскольку это две самостоятельные работы. И еще за гостиницу вы обещали. Мне хотелось бы получить вперед, – тараторил Антон.

– Вперед только за гостиницу, – торговалась Куститская.

– Четыреста пятьдесят долларов в сутки.

– Да? Вчера, мне кажется, было триста пятьдесят.

– Цены в Интернете не совпали с реальными. Можете проверить, если хотите.

– У вас в распоряжении одна неделя, и ни днем больше, – Куститская отсчитала деньги и протянула Антону листок с адресом и телефоном последней дамы сердца Игната Владимировича.

– Полина Геннадьевна, у меня к вам просьба!

Она подняла голову и посмотрела на Антона то ли с брезгливым недоумением, то ли с презрительным ожиданием. Антон по-прежнему не разбирался в выражениях ее лица, но ничего хорошего или доброго в ее глазах не было.

– Произведение будет неполным, если выпадет большой кусок – ваша жизнь с Игнатом…

– И не мечтайте! – перебила Куститская. – Надеюсь, в вашей гостинице будет душ и пользоваться дезодорантами вы умеете. От вас несет как от ишака.

Не прощаясь, встала и направилась к выходу. Антон показал ей вслед язык, но тут же испугался, вдруг Полина Геннадьевна оглянется, и сделал вид, что облизывает губы. Он наблюдал в окно, как Куститская вышла из кафе, тут же из автомобиля выскочил шофер, распахнул перед ней заднюю дверь.

– Твой родной брат, – тихо сказал Антон. – Много ты ишаков нюхала, сразу видно.

Он откинулся на стуле, сладко потянулся и поискал глазами официантку. Надо отметить сделку, шикарно поужинать, кутнуть. Выпить хорошего вина, заказать самое дорогое блюдо. Имеет право! Ах, какой он молодец! Гигант! Может, снять номер в центральной гостинице?

Но, когда официантка подошла, Антон выбрал из меню экономичные овощной салат и бифштекс с картофельным пюре. Вместо вина заказал еще воды, в горле все еще стояла сушь. Не время сейчас кутить и надираться. Сначала дело надо сделать, а потом уж расслабляться на полную катушку. Оттого, что не поддался соблазну, Антон зауважал себя еще больше. Хотя куда больше? Он чуть не лопался от гордости.

«Не пузырек я тебе, голубушка! – мысленно красовался Антон перед Алиной. – Я о-го-го пузырище!» Он не замечал двусмысленности своего бахвальства. Покончив с ужином, Антон слегка нахмурился: он забыл потребовать деньги за билеты, и диктофон остался у Куститской. За проезд слупит с нее при следующей встрече, а мелочиться просить диктофон неудобно. Купит новый, и расходы опять-таки пусть Куститская возмещает. Антон вспомнил, как читал про миллиардеров: они, с одной стороны, швыряют миллионы на свои прихоти, но, с другой стороны, удавятся за копейку текущих расходов. Это про него, Антона. Уже про него. Хотя справедливости соответствовала только вторая часть правила. Швыряться миллионами Антон не собирался. В нем проклюнулось стяжательство – нередкое человеческое качество, дремлющее у нищих и расцветающее у богачей. По аналогии с литературными героями, Антон вряд ли бы стал Паратовым, а Гобсеком – легко.