Прошло семь лет - Гийом Мюссо

Д-р Мэрион Крейн 1.

Д-р Мэрион Крейн 2.

(…)

Д-р Мэрион Крейн 10.

Сантос сдвинул брови. Имя Мэрион Крейн было ему откуда-то знакомо. Он включил первую запись и сообразил, в чем дело. Когда Джереми был под судом, судья обязал его заниматься с психологом. Мэрион Крейн была психологом, с которым занимался Джереми. И паренек записал их занятия.

Но зачем ему это понадобилось? Записывал он их сеансы тайком или запись была элементом терапии?

«В конце концов, какая разница!» — решил про себя коп, пожав плечами. В любом случае он сейчас в положении соглядатая! И Сантос без малейшей щепетильности стал слушать записи, в которых подросток раскрывал все семейные тайны.

Доктор Крейн: Расскажи, пожалуйста, о своих родителях, Джереми.

Джереми: Мать у меня что надо. Всегда в хорошем настроении, оптимистка, готова поддержать, ободрить. Даже если у нее неприятности, она меня ими не грузит. Любит пошутить, посмеяться. Относится ко всему с юмором. Когда мы с сестрой были маленькими, она наряжала нас сказочными персонажами, устраивала спектакли, чтобы нас повеселить.

Доктор Крейн: Значит, она тебя понимает? И ты можешь поделиться с ней своими проблемами?

Джереми: Ну-у, она очень… обаятельная, вот что. Она — художник. Из тех людей, кто уважает чужую свободу. Позволяет мне ходить, куда я хочу. Доверяет мне. Я познакомил ее с моими лучшими друзьями. Даю послушать свои композиции на гитаре. Она одобряет мой интерес к кино…

Доктор Крейн: В настоящий момент у нее есть мужчина?

Джереми: Вау… Есть. Один коп. Парень моложе ее. По фамилии Сантос. Горилла этакая…

Доктор Крейн: Ты, похоже, его не любишь?

Джереми: Вы очень наблюдательны.

Доктор Крейн: Почему?

Джереми: Потому что по сравнению с моим отцом он пустое место. Но волноваться нечего, долго он не продержится.

Доктор Крейн: Почему ты так считаешь?

Джереми: Потому что она меняет парней каждые полгода. Вы должны кое-что понять, док, мать у меня — красавица. Настоящая. Всерьез. Она обладает магнетизмом, сводит парней с ума. Для нее это не проблема, вокруг нее всегда полно мужиков. Они ходят возле нее кругами с горящими глазами. Не знаю уж почему, но они просто с ума сходят. Вроде волка Текса Эйвери:[54]язык на плечо, глаза вылезают из орбит, понимаете, да?

Доктор Крейн: Тебя это смущает?

Джереми: Это ее смущает. Так, по крайней мере, она сама говорит. Мне-то кажется, что все не так просто. Не надо быть психологом, чтобы понять: ей это нужно, чтобы набраться уверенности. Думаю, отец расстался с ней как раз из-за этого…

Доктор Крейн: Давай поговорим о твоем отце.

Джереми: Пожалуйста. Он полная противоположность матери — серьезный, твердый, рациональный. Любит порядок, все предусматривает. С ним особо не повеселишься, это уж точно…

Доктор Крейн: Ты с ним ладишь?

Джереми: Не сказать, чтобы очень. Во-первых, мы редко видимся после их развода. Во-вторых, я думаю, он надеялся, что я буду лучше учиться в школе. Что буду, как Камилла. Сам он очень образованный. Знает все обо всем — разбирается в политике, в истории, в экономике. Сестра зовет его Википедия…

Доктор Крейн: Тебе неприятно его огорчать?

Джереми: Вообще-то не слишком. Ну, немного да…

Доктор Крейн: А ты его работой интересуешься?

Джереми: Его считают одним из лучших в мире скрипичных мастеров. Он делает скрипки, которые звучат как Страдивари, это же как-никак класс. Зарабатывает много бабок. Но мне кажется, ни бабки, ни скрипки его особо не греют.

Доктор Крейн: Не поняла.

Джереми: Я думаю, моего отца вообще мало что греет по жизни. Думаю, только их любовь с матерью заставила его по-настоящему кайфовать. Мать внесла в его жизнь фантазию, которой ему не хватало. А с тех пор как они расстались, он опять оказался в мире, где все только черное и белое.

Доктор Крейн: Но ведь у твоего отца тоже есть женщина, с которой он делит свою жизнь?

Джереми: Наталья? Она балерина. Мешок костей, если честно. Время от времени они видятся, но вместе не живут, и я не думаю, что она всерьез входит в его планы.

Доктор Крейн: Когда в последний раз ты чувствовал, что вы с отцом близки?

Джереми: Даже не знаю…

Доктор Крейн: Постарайся вспомнить. Пожалуйста.

Джереми: Ну, может, летом, когда мне было семь лет. Мы тогда всей семьей ездили по национальным паркам — Иосемити, Йеллоустонский заповедник, Большой Каньон… По всей Америке прокатились. Большое путешествие, ничего не скажешь. Последние каникулы перед их разводом.

Доктор Крейн: Ты вспоминаешь какой-то конкретный случай?

Джереми: Ну-у… Как-то утром мы вдвоем пошли на рыбалку, только я и отец, и он стал мне рассказывать, как они встретились с матерью. Почему он в нее влюбился, как разыскал ее в Париже и как сумел влюбить в себя. Помню, он мне тогда сказал: «Если ты по-настоящему кого-то любишь, никакая крепость не устоит». Звучит здорово, но я не уверен, что так оно и есть на самом деле.

Доктор Крейн: Мы можем поговорить о разводе твоих родителей? Тебе было трудно пережить его, не так ли? Я видела по твоему школьному досье, что тебе трудно было научиться читать, что ты страдал дислексией…

Джереми: Вау! Их развод вышиб меня из колеи. Я не верил, что разлука затянется. Считал, что через какое-то время каждый из них сделает шаг навстречу другому и они снова будут вместе. Но все вышло иначе. Чем больше проходит времени, тем больше люди отдаляются друг от друга, и соединиться им становится очень трудно.

Доктор Крейн: Твои родители развелись, потому что перестали быть счастливы с друг с другом.

Джереми: А вот это уже чепуха! Вы думаете, они стали после развода счастливее? Мать глотает горстями таблетки, отец мрачнее тюремной двери! Единственный человек, который умел развеселить отца, была моя мать. У нас полно их фоток до развода, где оба смеются во весь рот. Когда я смотрю на эти фотки, у меня слезы выступают на глазах. Раньше мы были настоящей семьей. Сплоченной, дружной. С нами не могло произойти ничего плохого…