Доктор Данилов в госпитале МВД - Андрей Шляхов

— Да за кого вы меня принимаете?! — Девицу явно тянуло на подвиги или хотя бы поскандалить. — Что, у вас всех так оскорбляют?! Да вы знаете, кто мой отец?! Он только одно слово скажет, и вы отсюда вылетите! Ласточкой!

— Ласточкой — это хорошо, — согласился Данилов. — Давайте я вас осмотрю.

— Только не распускайте рук! — предупредила пациентка.

— Не буду! — пообещал Данилов. — Честное гиппократовское.

Осмотр не выявил никаких отклонений от нормы, кроме умеренной тахикардии — учащенного сердцебиения.

— Сейчас снимем кардиограмму, потом поставим капельницу и сделаем укол, — сказал Данилов. — Вы поспите и проснетесь совершенно здоровой.

— Только чтобы без глюкозы! — предупредила пациентка. — Давайте я подпишу бумагу, что отказываюсь от глюкозы!

— Это можно сделать и без лишних формальностей.

«Подключичку» Данилов ей ставить не стал — решил, что обойдется кубитальным катетером, который поставила бригада «Скорой». К монитору на всякий случай подключил. Варвара уже лежала под капельницей, когда пришел ответственный дежурный.

— Как дела? — спросил он Данилова, сидевшего на посту рядом с медсестрой и заполнявшего историю болезни.

— Нормально. Состояние средней тяжести, промоем и отдадим родителям.

— Проблем нет?

— В рамках опьянения, — ответил Данилов.

— Ясно.

— Какой диагноз?

— Отравление алкоголем.

— Ну-ну…

Ответственный дежурный подошел к Варваре:

— Здравствуйте, я ответственный дежурный по…

— И что теперь?! — перебила Варвара. — Вы так и будете всю ночь ко мне ходить? Я вообще-то уже засыпала!

— Извините, я только хотел узнать о вашем самочувствии.

— Лучше всех мое самочувствие! Вот, — последовал кивок в сторону капельницы, — лечусь!

— Хорошо, прекрасно. Больше до утра беспокоить вас не будем. Что передать вашим родителям?

— А что — они уже здесь? — забеспокоилась Варвара.

— Будут с минуты на минуту.

— Тогда… вы же здесь сейчас самый главный? — Начальник приемного отделения кивнул с важным видом. — Тогда скажите, чтобы их ко мне не пускали, а то я в окно выпрыгну! Я не выдержу, если мне прямо здесь начнут мозг сверлить!

— Не волнуйтесь, пожалуйста, я передам. Отдыхайте спокойно, никто вас не потревожит.

Ответственный дежурный, обычно такой сдержанно-строгий, сейчас был услужлив до елейной приторности, разве что ножкой не шаркал. «Он был титулярный советник, она — генеральская дочь…»[21]— всплыло из глубин даниловской памяти, начало жалостливого дореволюционного романса. Данилов не одобрял подобного поведения. Одно дело — сохранять спокойствие и вести себя вежливо, корректно и совсем другое — угодничать и «стелиться».

Закончив общение с Варварой, начальник приемного отделения остановился около поста и тихо сказал Данилову:

— Родителей попросите ее не беспокоить.

— Я слышал.

— Хорошо. Если что-то — сразу звоните мне.

Высокопоставленный отец Варвары оказался совсем не похожим на дочь. Спокойный, вежливый мужчина лет шестидесяти, малость растерявшийся из-за случившегося. Выслушал Данилова, тут же отзвонился жене, которая, как понял Данилов, ждала его в машине, и спросил:

— А посмотреть на нее можно?

— Вообще-то она просила ее до утра не беспокоить… — начал Данилов, но вошел в положение и предложил: — Можно просто тихонько заглянуть в отделение, она лежит слева, вы ее сразу увидите.

— Если можно! — обрадовался отец.

«Нормальный, в сущности, мужик, — подумал Данилов, недолюбливавший больших начальников еще со „Скорой помощи“, было за что. — Другой бы начал козырять должностью и званием и нагло ломанулся бы в отделение смотреть на свою кровиночку». Собственно говоря, по закону недалеко падающих яблок именно такой отец и полагался хамоватой до брутальности Варваре.

Данилов открыл дверь и посторонился, позволяя отцу Варвары заглянуть в отделение. Как раз в этот момент Варвара встрепенулась и рявкнула:

— Как у вас тут под капельницей ссать полагается?! Где заведующий ночными горшками?! Папа! Какого хрена?! Я же просила меня не беспокоить! Могу я хотя бы поссать спокойно?!

Папа закрыл дверь и сказал Данилову:

— Спасибо, теперь я убедился, что с ней все в порядке. Когда можно будет ее забрать?

— Об этом лучше узнать у начальника отделения, — дипломатично ответил Данилов. — Думаю, что к половине одиннадцатого он определится.

— Тогда сделаем так. — Отец Варвары достал из кармана кожаную визитницу и раскрыл ее. — Вот моя карточка. Как соберетесь от нее избавиться, позвоните, и в течение часа за ней приедет мой водитель. Мне кажется, что ваш начальник не станет ее задерживать.

Данилову тоже так казалось.

— Только пусть он привезет чистые вещи; те, что были на вашей дочери, немного испачкались, — вспомнил он.

— Хорошо. Спасибо вам, Владимир Александрович.

Отец Варвары оказался настолько демократичен, что не только утрудился прочесть на бейджике имя и отчество Данилова, но и пожал ему руку.

Пришедший утром Роман Константинович уже был в курсе событий. Он пришел на работу пораньше, еще до Кочерыжкина.

— Мне Ярош звонил среди ночи, — сказал он Данилову, сидевшему в ординаторской, — интересовался, насколько вы опытны и не считаю ли я нужным приехать. Покажите, пожалуйста, ее историю. Так… Все хорошо, но диагноз придется переписать и соответственно подправить записи.

— В каком смысле переписать? — Данилов решил, что он ослышался или начальник оговорился.

— Ну, изменить на… — Роман Константинович призадумался, — …передозировку экстракта элеутерококка.[22]В самый раз — студентка после сессии лечилась от переутомления элеутерококком и немного увлеклась.

«Лечится нынешняя молодежь от переутомления элеутерококком, как же, — усмехнулся про себя Данилов. — Элеутерококком только старушки взбадриваются, у молодежи совсем другие средства, более действенные».

— …Танцевала в клубе, почувствовала себя плохо. Головокружение, тошнота, в реанимацию взяли, чтобы исключить мозговые дела…

— Невропатолога я не вызывал.

— Напишите, что вызвали, а я сразу после конференции приведу к ней Котельникова. И на будущее учтите, что мы своим, тем более таким вот, — Роман Константинович указал взглядом на потолок, — алкогольных диагнозов стараемся не ставить.