Сказки тридевятого округа - Александр Овчаренко

После смены образа Мазай вернулся на «объект» уже, будучи дворником Митрохиным – убеждённым сторонником трезвого образа жизни и активным членом редколлегии стенгазеты «Объектовые новости».

– Слышь, комендант! – начал с порога Митрохин. – В котельной у нас что-то подозрительно газом пахнет. Непорядок это!

– Митрохин! – скрипнул зубами Оловяненко. – И чего тебе в понедельник с утра не спится?

– Я всю неделю вместе с солнышком встаю, – похвастался дворник. – Мне иначе нельзя, потому как по инструкции положено до начала рабочего дня все тротуары от снега или какого другого мусора вычистить.

– Какой снег, Митрохин? Сейчас середина сентября!

– Значит, от листвы! – не унимался дворник.

– Вот иди и занимайся наведением порядка на закреплённой территории, а с котельной я сам разберусь!

– Ты уж, Николаевич, разберись, – уходя, продолжал бубнить дворник. – Потому как непорядок это!

– Тоже мне, активист! – сквозь зубы процедил вслед дворнику Олег и отправился в ванную комнату бриться.

Весь день Олег провёл в хлопотах: приближался конец месяца, и требовалось получить на складе всякую мелочёвку в виде наборов шариковых ручек, электрических лампочек, пальчиковых батареек, флаконов с жидким мылом, освежителей воздуха, дюжину новеньких замков, несколько комплектов постельного белья и ещё много всего, без чего быт и жизнь постояльцев современных гостиниц невозможна. Кроме того, подходил срок списания израсходованных на ремонт гостиничных коридоров расходных материалов.

О том, что необходимо устранить утечку газа в котельной, он вспомнил уже под конец рабочего дня и по телефону срочно вызвал ремонтников.

Ремонтники братья Слесаренко походили друг на друга, как сказочные умельцы «… из ларца – одинаковы с лица». Братья явились быстро, но были подозрительно весёлыми.

– Есть подозрение на утечку газа в котельной, – начал Оловяненко, но неожиданно уловил исходивший от братьев водочный запах. – Да вы сукины дети, никак, пьяны? – взъярился комендант.

– В норме мы, Николаевич! В норме! – заявил один из братьев.

– А что от нас запашок идёт, так этого мы и не скрываем, вторил ему другой брат. – Мы же не знали, что в конце работы ещё один вызов нарисуется.

– Я отстраняю вас от работы! Обоих! – рубанул ладонью воздух Олег. – Завтра о вашем нарушении рапортом будет доложено начальнику строительства.

Дальше произошло то, чего Оловяненко никак не ожидал: братья синхронно бухнулись на колени и, заламывая в мольбе руки, слаженно заныли: «Николаевич! Отец родной! Не погуби! Да мы эту утечку в котельной вмиг отыщем. Ты ещё свой рапорт настрочить не успеешь, как мы её ликвидируем! Не сумневайся, не подведём»!

– Не положено, – упирался комендант. – Пьяных на ремонтные работы, тем более с газовым оборудованием, допускать не положено!

– Да мы же не пьяные! – заверяли братья. – Всего-то граммов по пятьдесят для сугрева приняли!

После этих слов братья так же синхронно стали пятиться к выходу, повторяя как мантру:

– Сейчас всё сделаем, Николаевич!

Оловяненко хотел было их остановить, но они успели выскользнуть за дверь, и он махнул на них рукой в прямом и переносном смысле.

Взрыв раздался через полчаса. Был он глухой и в то же время сильный. Здание гостиничного корпуса качнулось, но устояло, хотя и лишилось при этом всех оконных стёкол и большего количества пластиковых рам. Олегу даже на мгновенье показалось, что он вновь оказался в Горячей точке и попал под миномётный обстрел. Когда он выбежал во двор, из подвального помещения гостиничного корпуса, где располагалась котельная, показались языки пламени, которые стали жадно лизать оконные пролёты и стены первого этажа.

Над горящей гостиницей, тревожно курлыча, закружили гуси-лебеди. Сделав над очагом пожара пару кругов, крылатый патруль круто спикировал на пожарную каланчу, где спал и видел сны 1812 года участник Бородинского сражения. Тревожно гогоча и громко хлопая крыльями, они сумели разбудить дежурного наблюдателя, который тут же схватился за телефон.

Своей пожарной команды на «объекте» не было, поэтому пожарные расчёты пришлось вызывать из близлежащих подмосковных городов. К этому моменту пожар охватил всё здание. Тем временем комендант, матерясь и срывая в крике голос до хрипоты, сумел мобилизовать из зевак небольшой отряд спасателей и организовал эвакуацию людей из горящего здания. Прошло ещё минут двадцать, и перепачканные копотью Олег и подвизавшийся в качестве добровольного помощника дворник Митрохин, вывели из горящего корпуса за оцепление последних погорельцев, после чего стали торопливо сверять списки постояльцев гостиницы.

– Кажись, одной девчушки не хватает, – протирая слезящиеся от едкого дыма глаза, подытожил дворник Митрохин.

– Какой девчушки? – переспросил Оловяненко и почувствовал под сердцем нехороший холодок.

– Ну, этой, как её… с сорока косичками!

– Юлдуз! – выдохнул Олег и, натянув на голову куртку, бросился обратно в горящий корпус. Через минуту Митрохин, пролистав весь журнал, понял, что Юлдуз Рахимовой в специальном корпусе не было, так как в это время она дежурила в основном корпусе гостиницы, но сказать об этом было уже некому.

– Ой, пропадёт наш комендант! Ни за что пропадёт! – запричитал Митрохин. – Девчонки-то в номере и не было!

В это время чья-то сильная рука взяла его за шиворот и с чувством встряхнула.

– Какой девчонки? Где комендант? Да говори ты толком! – прогудела Екатерина Большая, пытаясь при этом одной рукой удержать расходившийся на объёмной груди банный халат, а другой привести в чувство дворника.

– Да узбечки этой молоденькой, – испуганно проблеял дворник. – Дежурит она в главном корпусе, а наш комендант в огонь полез, её, значит, спасать. Боюсь, пропадёт парень! Крыша-то вот-вот рухнет.

После этих слов Катька побледнела, напряглась, а потом, словно очнувшись, прорывая мощной грудью оцепление, бросилась в задымлённый подъезд горящего дома.

Деревянные стропила прогорели быстрее, чем предполагал дворник, и остатки крыши с шумом, поднимая целый фейерверк искр, рухнули вниз. Толпа ахнула и запричитала. И в этот самый момент на высокой пронзительной ноте тревожно зазвучала сирена. Это, посверкивая проблесковыми маячками, во двор запоздало въезжали пожарные машины.

В сказке Ганса Христиана Андерсона о стойком оловянном солдатике от главного героя и его картонной подружки остались только расплавленный кусочек олова в форме маленького сердечка, да обгорелая розетка.

От бывшего контрактника и бывшей Красной Шапочки не осталось ничего, но, несмотря на это, их ещё долго помнили.

Наверное, так и должно быть. Ведь неважно, в каком мире ты живёшь – «тонком», «параллельном», или земном, главное, чтобы было кому помянуть тебя добрым словом!