До самых кончиков - Чак Паланик

Пенни не скрыла ничего. Так что сейчас – да-да, именно сейчас – они могут в полной мере, без малейшей лжи или недосказанности закрепить свою романтическую связь. Попивая секретный земляной чай Бабы, они сидели за кухонным столиком и обсуждали, как добраться до этого нового уровня отношений.

Тэд смотрел на нее, позабыв про остывающую пиццу. Выражение его лица наводило на мысль о напуганном, растерянном первокласснике. Глаза округлились от ужаса. Несколько месяцев кряду он видел, как по конторе хромает Бриллштейн, открыто мучаясь незаживающей раной. Тэд нервно сглотнул. Кажется, его не очень прельщает та же участь.

– А я-то думал, ты просто не способна на вагинальный коитус…

Баба не раз говорила Пенни, что ее влагалище – отнюдь не единственный путь к власти. Сейчас уже не важно, кто она: красавица или уродина, в какой степени толста или стройна, юна или ветха. Главное, что она – полностью обученная, квалифицированная секс-колдунья. Владеет навыками и приемами сексодейства, которые передавались из поколения в поколение. Ее руки и губы стали оружием поразительной телесной магии. Каждый мускул тела обучен тайному знанию. Да у нее одна прямая кишка владеет бесчисленными методами, как доставить удовольствие.

Впрочем, от перечисления таких талантов Пенни воздержалась и лишь просто кивнула на холодильник.

– У меня там бутылочка шампанского припасена. Может, ты пока ее откроешь, а я схожу переоденусь во что-то пикантное?

Поднявшись в спальню, Пенни достала марабуйный поясок, тот самый, темно-лиловый. Многие перья затвердели от запекшейся крови. Бриллштейновской. С другой стороны, колер пояска удачно скрывал следы, что остались с той ночи, когда Пенни соблазнила и допросила своего коварного начальника. Нацепив плюмаж, она сунула ноги в самые высокие прадовские шпильки и проверила результат в зеркале. Вид собственной великолепной, безволосой вульвы невольно вызвал горько-сладкое воспоминание о чудесном лице Алуэтты, подставленном в туалетной кабинке ресторана.

Снизу донесся голос Тэда:

– Шампанское готово!

– Еще минуточку! – крикнула Пенни, перегибаясь через перила, и метнулась к спальне Моник. Крепко спавшая подруга не заметила, как девушка собрала изношенные «кончики» в охапку и торопливо отнесла в ванную комнату.

О себе вновь напомнил Тэд:

– Ну чего? Я поднимаюсь?

– Давай в спальню! Я сейчас! – крикнула Пенни, лихорадочно водя душевой насадкой, чтобы смыть старую смазку и засохшие потеки с позаимствованных эротических инструментов. Сейчас, когда она владела тайной конструкторского гения Макса, Пенни без труда узнавала человеческую ключицу вот в этом куске розового пластика. Или, скажем, обрезиненную стекловолоконную копию лопатки вон в том. Обсушив каждое приспособление полотенцем, она прыгнула на кровать. С лестницы уже доносился топот, так что ей едва хватило времени завить ресницы, проэпилировать ноги воском и надушиться за ушами.

По ходу дела она перебрала в памяти подробности сексуальной анатомии мужчин. Кое-что преподал Макс. Куда богаче оказались сведения, почерпнутые у Бабы Седобородки, хотя шанса применить их на деле у Пенни еще не было. Закружилась голова, когда она попыталась вообразить ректальный нерв Тэда и его тестикулярную тунику вагиналис.

А вот и последний удар кисти мастера: Пенни описала неторопливый, но широкий круг по комнате, чтобы заполнить своим ароматом все любовное гнездышко. Не пропали зря Бабьи уроки и рассказы о мощных способах самовыражения посредством феромонов, которые естественным образом аккумулируются в говардской железе. Одним словом, романтическая мизансцена пополнилась и гормональным ароматом.

Тэд уже стоял в дверях, держа бутылку шампанского и два фужера баккара. В глазах – триумфальное сочетание радости и испуга. Потряхивая марабуйными перьями, Пенни провела его к постели и быстро раздела, тайком пробежав глазами натурно-анатомическую шпаргалку. Серия ненавязчивых ласк дала доступ к его пубопростатной уздечке. Выщупывая, мягко исследуя, ее тонко чувствующие пальцы потихоньку забирались все глубже и глубже в ректальный проход Тэда. Прогулявшись по его ингуинальному канальцу, она вышла к бульбоуретральным железам и семявыбрасывающему протоку. Если ему и не понравились эти вольности, он ни словом не выдал недовольства. Скорее, наоборот: молодой и вирильный адвокат содрогался от волнительных ожиданий, пока Пенни разводила в розовом шампанском патентованную смесь из секретных ингредиентов «До самых кончиков». Юная мужская плоть под ее прикосновениями ежилась от страха и предвкушения.

Он и не подозревал, что кровь ее несостоявшегося любовника до сих пор пятнала тот матрас, на котором они сейчас отдыхали. К счастью, сметливая Пенни не позабыла его перевернуть.

Девушка наслаждалась видом Тэдовых мурашек. Вот что чувствовал Макс, дирижируя ее оргазмами, вот она – власть. Тэда бросило в дрожь от плохо скрываемой страсти, когда Пенни погрузила кончик спринцовки в его сжавшийся сфинктер; одолел озноб, когда розовое вино с приправами раздуло внутренности и вторглось в кровяной поток. Пенни доводила его тело до состояния удовлетворенности, от которого под угрозой окажется концептуальное устройство знакомого ему мира.

Что касается самой Пенни, то если она и возбудилась, то чисто на интеллектуальном уровне. Урчание и корчи Тэда служили доказательством, что она действительно стала владычицей центров удовольствия гомо сапиенса. И ведь скольких женщин подвергли таким воздействиям! До чего довели! Так что теперь было очень приятно видеть, что аналогичный эффект достижим и на самцах. Макс оказался прав: это не «мальчики против девочек», здесь совсем другая опера. А именно речь о том, как углубленное знание собственного тела дает власть над другими людьми. Когда-то Пенни тоже была урчащей, слюнявой подопытной крысой. Но сегодня она царица. Сегодня она повелевает.

Секс-дока сноровисто обжала Тэду семенные канальцы, подавляя сперматогенез. О нет, Пенни Харриган не дрожащий кусок мяса, покорно ждущий своей очереди к удовольствию. Даже в этом лиловом плюмаже она была бесподобным виртуозом секс-обряда. Молодой адвокат тяжело дышал, сердце отбивало 197 ударов в минуту. Тазовая диафрагма наконец поддалась, Пенни сноровисто вставила ярко-розовый фаллос из внушительной коллекции соседки, и «Одуванчиком любви» (артикул 371) словно мутовкой взболтала пьянящий коктейль в недрах бойфренда. Манипуляции быстро довели его до эротически индуцированной комы – внутренняя температура ниже восьмидесяти градусов по Фаренгейту[14], зрачки дилатированы, реакция на свет отсутствует, – так что Пенни пришлось его оживлять собственным дыханием. Как в свое время Макс довел ее до полусмерти, а затем вернул к жизни, так и Пенни реанимировала Тэда, попутно внушая: «Не умирай, ведь сейчас ты знаешь, как много радости может получить твое тело…»

Это был не тот секс, с которым водил знакомство Тэд. Или все братство «Сигма хи». Даже эякуляции не произошло. Точно рассчитанные прикосновения Пенни подавили деятельность его спермагенераторного контура. Вместо гейзера горячего семени с кончика утомленного, дряблого члена свисала одинокая, хрустально-прозрачная капля сперматоплазмы. Эту-то росинку и подхватила Пенни на кончик языка. Вполне обычная, фруктозная сладость семенной жидкости, вырабатываемой куперовыми железами, хотя и со сложноразветвленным послевкусием.