Малая Глуша - Мария Галина

– Он кричал: «Роза!»

* * *

Фонари погасли, лишь название санатория «Чайка» тускло светилось синим неоновым светом. Рядом с названием светился стилизованный контур чайки. Чушь какая-то, подумал Вася, разве чайки синими бывают?

– Почему, Стефан Михайлович? Почему он за нее взялся?

– За девку? Непонятно. Но крепко взялся. Не отпускает, только о ней и думает, или что он там.

– Я спрашивал. И Лена спрашивала. Ничего. Абсолютно же ничего, не бегает, не голодает. Они сейчас все почти на диете сидят, дуры. Но эта вроде нет.

– Что-то должно быть. Иначе с чего бы… Ты б ее, Вася, придержал как-то. Пропадет ведь девка.

– Да я вроде стараюсь, – Вася потер рукой глаза, которые закрывались сами собой.

– Мало, значит, старался. А сейчас иди. Не придет он больше этой ночью.

– А завтра?

– Кто его знает. Поглядим. Иди, поспи.

– Уйдет он хоть когда? – с надеждой спросил Вася. Так ребенок спрашивает взрослого, который может все поправить.

– Не хочет он никуда уходить. Он, Вася, богом быть хочет. Он Розку выпьет, еще выпьет, знаешь, каким будет? Ух!

– Что? – Вася в изумлении остановился.

– Все они хотят. Только кишка тонка. А этот большой. Сильный. Очень. Он, Вася, людей любит. Только по-своему, как псих.

– Что ж делать, пан Стефан? Вы ж великий мальфар.

– Нет сейчас великих мальфаров. Были и все вышли. Мальфар большой, когда у него дух-покровитель большой. А сейчас все духи маленькие. И мальфары маленькие.

– А услать Розку? – с надеждой спросил Вася. – В командировку, а? Ну, на курсы там, английские или что? Тогда как он, а, Стефан Михайлович?

– Другую найдет. Говорю, нравится ему тут. Жиреет. Растет.

– Да, – устало согласился Вася. – Надо же… богом… представляете, что за страна будет?

– Почему ж нет, – сухо сказал мальфар, – очень хорошо представляю.

* * *

– Ты чего? – очень удивилась Розка.

– Да, так, – Вася пожал плечами, – проходил мимо. Дай, думаю, подожду.

Розка совершенно растерялась. Вышла из подъезда, глядя себе под ноги, прошла несколько шагов и наткнулась на Васю. Вдобавок ей снились какие-то дурные сны, и поэтому она не очень понимала, что к чему.

– Как это – мимо? Почему – мимо?

– Да так, – неопределенно сказал Вася, – ну, шел-шел. Может, заскочим по дороге в кафешку, кофе выпьем.

– А… откуда ты знаешь, где я живу?

– Розалия, – строго сказал Вася, – это знает практически весь город.

Розка огляделась; тетя Шура для виду шаркала метлой, а на самом деле с любопытством косилась в их сторону. Наверняка скажет маме: «А у Розочки кавалер завелся, он ее прямо у подъезда ждал, с утра». Почему взрослые всегда лезут не в свое дело?

Утро выдалось прохладным, но солнечным, обещая ясный осенний день, из тех, после которых погода портится уже окончательно и бесповоротно. В луже, растопырив перья, сидел жирный голубь.

Проехала мимо желтая цистерна с молоком.

– А давай, Розалия, мы кефира по дороге купим, – сказал Вася увлеченно, – с булкой. И позавтракаем, как приличные люди, в городском саду, на скамеечке.

– Я завтракала, Вася. А в гастрономе нашем вчера драка была, даже стекло разбили.

– А я не завтракал, – мрачно сказал Вася, – не успел.

«Ма-алако! – кричали вдалеке. – Чистое, свежее ма-алако!»

– А мне кошмары снятся, – пожаловалась Розка. – Будто я иду куда-то, иду…

– Плохо, – серьезно сказал Вася.

Розка шла рядом с ним, бок о бок, сумочка на длинном ремне била ее по бедру, и Розка отчаянно пыталась идти так, чтобы попадать с Васей в ногу. Но шаг у Васи был широкий, и Розка все время сбивалась. Тем не менее ей было ужасно лестно, что ее вот так, как большую, кто-то специально встретил, чтобы вместе пойти на работу. Она, конечно, читала что-то такое, да и в кино это в порядке вещей, герой всегда встречает и провожает героиню, и рано или поздно он набирается храбрости и говорит самое главное. Но Вася, кажется, не собирался набираться храбрости, он просто шел себе к трамвайной остановке. Розке хотелось одновременно и чтобы трамвай пришел поскорее, потому что было ей с непривычки как-то неуютно, и чтобы Вася шел с ней как можно дольше, может, вообще не садились бы они в трамвай, а пришли бы в порт пешком, вместе. Жаль только, что сегодня все-таки нерабочий день, вот бы Катюша удивилась, да и Петрищенко тоже, но так им и надо.

– Вася, – спросила она на всякий случай, – а ты женат?

И кокетливо заправила за ухо прядку волос.

– Ты что, Розалия? – удивился Вася. – Я в таких условиях даже кошку завести не могу.

– Так ведь здесь можно, – сказала Розка, не отклоняясь от опасной темы, – к жене переехать. Ну, взять и переехать.

– А потом куда ее? Я тут оставаться не собираюсь. Домой поеду, на север. Бесперспективно тут, Розалия.

– А жены декабристов? – игриво спросила Розка.

– Как только встретишь жену декабриста, – мрачно ответил Вася, – сообщи мне. Ты Леви-Стросса как, переводишь?

– У меня времени нет, – высокомерно сказала Розка, – мне готовиться надо. Я из-за тебя пропустила подготовительные, а давали паст перфект и джерунд… и текст из «Морнинг Стар», тяжелый, зараза.

– Ты, Розалия, не из-за меня пропустила, а по причине опасной эпидобстановки.

– Все равно, – Розка поправила сползающий с плеча ремень сумочки, – из-за тебя и Петрищенко этой. А что мы будем делать?

– У меня по плану сухогруз, – сказал Вася, – заодно и потренируешься, во-от… Я для тебя кое-что приготовил. А потом – что хочешь! Выбирай, Розалия. Весь мир наш!

– А… в кафе можно?

– Можно, – великодушно сказал Вася, – у тебя сколько с собой?

Розка растерялась. Она справедливо полагала, что Вася должен угощать ее, а не наоборот.

– Ну, тогда в кино. Или просто погулять. В горсаду, например. Или в луна-парке. Нет, лучше в горсаду.

Если повезет, в горсаду можно встретить кого-то из бывших одноклассниц. А у Васи вид вполне… ничего себе. Жаль только, он все время в этой штормовке ходит. Ну, ничего. Она скажет потом, что он геолог. Только что вернулся из экспедиции. И даже не успел переодеться.

– Давай, Розалия, шевелись, трамвай идет.

Трамвай выехал из-за поворота, звеня и сверкая, как расписная коробочка, осенние длинные тени перечеркивали его снизу вверх.

Розка выдохнула и вскочила на заднюю площадку. Вася своими твердыми руками держал ее за плечи, как бы утрамбовывая в людскую массу, и от этого Розке было горячо и страшно. Она прижала сумочку локтем, чувствуя, как пухлая «Анжелика» врезается ей в бок.