Пока еще здесь - Лара Вапняр

“Дальше – тишина, но так ли быть должно?”

Весь день Сергей предавался размышлениям, должен ли он рассказать об этом звонке Вадику. Но Вадик вернулся в таком плохом настроении, что Сергей решил повременить. Вадик едва взглянул на него и вместо того, чтобы приготовить им ужин, сделал себе бутерброд с ветчиной – шмякнул кусок ветчины на хлеб – и завалился на диван перед телевизором. С час он смотрел CNN, потом сделал еще бутерброд и переключился на “Россомаху”. Сергей терпеть не мог фэнтези, но решил составить Вадику компанию. Он тоже приготовил себе бутерброд – сверху положил колечки лука – и уселся в затейливое расшитое кресло Седжян у кушетки. Он думал, что будет здорово вот так вместе смотреть кино, есть бутерброды. Но Вадик даже не поворачивался в его сторону, вообще никак не реагировал на его присутствие, только морщился всякий раз, как Сергей с хрустом откусывал бутерброд. Приходилось признать, что уже какое-то время Сергей чувствовал себя у Вадика не слишком уютно и не таким уж желанным гостем. Вадик принял его со всей готовностью и очень тепло, но Сергей другого и не ожидал, потому что и сам бы сделал для Вадика то же. Да, по сути, он и делал. Всякий раз, как Вадик вдруг решал, что больше ни секунды не может оставаться в какой-нибудь очередной квартире или с девушкой, с которой встречался, он приезжал к Сергею. Надолго не оставался, просто на пару дней, максимум на неделю, пока не найдется что-то другое. Сергей всегда был рад приютить его, да и Вика тоже. Она, пожалуй, даже чересчур. Был момент, когда Сергей подумал, что между ними что-то произошло, но мысль была слишком страшной и болезненной, додумать ее до конца не хотелось.

А теперь он чувствовал, что Вадика все больше и больше тяготит его компания. И еще вопрос с деньгами. Сергею было нечего предложить Вадику. Ты же не предлагаешь деньги лучшему другу, который тебя принимает. К тому же ведь Вадик знал, что Сергей отправлял большую часть своих чеков от пособия по безработице Вике, чтобы она могла оплачивать кредит за дом. Сергей старался покупать хотя бы продукты. Но Вадик наотрез отказывался. В первую неделю у Вадика Сергей отправился в магазин и вернулся нагруженный едой, которую обычно покупал Вике. Вадика взбесило все, что он принес, абсолютно все.

Нет, он не ест яблоки макинтош. И да, есть большая разница между органическим и неорганическим йогуртом. И никто в здравом уме не станет покупать мясо, напичканное антибиотиками и гормонами. И кофе из “Старбакса” вообще в рот не взять!

Так что да, стало совершенно ясно, что Вадика не устраивают его походы за продуктами. Поэтому Сергей за ними ходить перестал. Но был еще момент с туалетной бумагой. Сергей попросил Вадика покупать ультрапрочную. Ту же марку, она и не дороже, просто крепче. И не то что у него с задницей что-то такое, что нужна особая бумага, просто ультрапрочная лучше. Вадик нехотя согласился. Но последний раз он вернулся из магазина с двенадцатью рулонами чего-то под названием “Нежнождение” – какая-то новая марка бумаги, буквально тающей в руках еще до того, как поднесешь ее к заднице. “Была на распродаже”, – только и сообщил Вадик.

А те несколько раз, что они выходили куда-то вместе? Сергей тянулся за кошельком, но Вадик всегда останавливал его и говорил, что заплатит сам. Как будто ему было неловко от вида потертой, в царапинах карточки Сергея. Самое ужасное, что после ужина Вадик почти не разговаривал с Сергеем и слонялся по квартире с мрачным выражением человека, которого втравили во что-то, чего он делать совсем не желал. Позже это выражение уже почти не покидало его.

Они и часу “Россомахи” не посмотрели, как Вадик объявил, что устал и идет спать. Выключил телевизор и ушел, даже не спросив Сергея, хочет ли он досмотреть.

Вадик сам виноват, что Сергей не рассказал ему о Седжян. Он просто не дал ему ни малейшего шанса.

Два дня спустя Сергей позвонил Седжян с парой вопросов про дизайн приложения. На этот раз он позвонил со своего скайпа. Седжян ответила, что ей понравились логика и структура каркаса, но визуальная сторона просто ужасна.

– Кладбище с крошечными духами, которые выглядывают из-за надгробий? Ты вообще серьезно?

По ее мнению, это было одновременно жутковато и неинтересно, как хэллоуиновские декорации в “Уолмарте”.

Сергей так смутился, что у него сорвался голос. Попытался объяснить, что не имел в виду духов в настоящем приложении, но решил, что для прототипа подойдет. Седжян явно растрогало его смущение. Она предложила несколько простых решений, чтобы картинка заиграла, и сосватала хороший сайт с графическими шаблонами.

В следующий раз Сергей позвонил узнать, что она думает про название “Виртуальная могила”.

Седжян ответила, что оно мрачное, но цепляет, а в названии главное, чтобы цепляло. Сергей так возбудился от того, как она произносила слово “цепляет”, что залился краской. Она сказала, что когда прототип будет готов, она представит его знакомому инвестору.

Они созванивались все чаще и чаще. Начинали с обсуждения приложения, но всякий раз неизменно заговаривали о чем-нибудь еще, о чем-нибудь личном. Седжян спросила, откуда у Сергея возникла эта идея. Он рассказал о письме отца, полученном после его смерти, о том, как сидел в подвале и перечитывал его снова и снова, пытаясь обнаружить какой-то прощальный совет. Сергей заметил, что Седжян сняла очки и утерла глаза краешком рукава.

Она рассказала, что ее отец никогда, ни разу с ней не поговорил. Он обращался к ней, произносил какие-то слова, задавал вопросы, наставлял, но они никогда по-настоящему не “поговорили”, ни в детстве, ни теперь. Как будто сама мысль о разговоре с дочерью была недоступна его пониманию. Она сказала, что отчасти потому и перебралась в Америку, что хотела избежать этого снисходительного отношения азиатских мужчин к женщинам. Ей нужен западный мужчина, который будет держаться с ней на равных. Но оказалось, что западных мужчин, которые хотели встречаться с азиатками, привлекали как раз истории об их услужливости и послушании.