Верный муж - Мария Метлицкая

Теплого ничего в нем не было – ветры носились такие, что по дороге к метро сдувало с ног. Вечерами эти же ветры завывали под окнами и пугали новоселов, вырвавшихся из коммунальных квартир, оставленных в тихом центре.

Лора стояла у окна и смотрела на лес за Окружной дорогой. Лес и поле. Метель и ветер. Тоска и одиночество. Печаль и слезы. Где-то далеко, на Грузинке, в огромной родной родительской квартире осталась ее молодость, ее надежды, ее семья. И ее дочь.

Там же, неподалеку, ну, не совсем в центре, но все же в городе, на Динамо, остался ее возлюбленный – на прежнем месте, в своей же квартире, с женой и дочками. С семейными ужинами, вечерним чаем, проверкой дневников у детей и с семейными разговорами – что сварить на обед, что купить детям, к кому пойти в гости, когда проведать родителей. Поразмышлять о предстоящем отпуске.

Там, на Динамо, семья, и на Грузинке – семья. А она одна. В поле и в лесу. Под завывания ветра. Без телефона. Без подруг. Без всех! Одна-одинешенька.

Все бросили и все предали. Все живут своей жизнью и про нее забыли. Выкинули за Кольцевую – и выживай, как знаешь. И никому она не нужна: ни родителям, ни дочери, ни любимому.

И никто не нужен ей! Подите все к черту! Вот открою сейчас балкон и выскочу! Чтобы заплакали! А кто заплачет? Наверное, только мать. А остальные попечалятся пару дней и вздохнут наконец свободно!

Лора открыла балкон – в комнату радостно ворвался ветер, и на пол посыпалась сухая, мелкая снежная крупа. Она смотрела, как снег тает на паркете и превращается в крошечные лужицы. Стало холодно, и Лора захлопнула балконную дверь, выпила рюмку коньяка и легла спать.

С работы она уволилась – надоело пробираться сквозь снежные заносы к метро, мигавшему в ранней утренней темноте красной буквой «М», словно маяком в океане. В последний рабочий день проставилась тортом и бутылкой вина.

Шура, затягиваясь сигаретой, проговорила:

– Ну, и что я тебе говорила? Не связывайся с Володькой – без толку. Только время убила, а воз и ныне там. А Побединцев, между прочим, кооператив построил. Трехкомнатный, на Бережковской. Машину новую купил. И на молодой девке женился! И все у той есть – как по мановению волшебной палочки. Вот ведь повезло! – Шура довольно рассмеялась. – Совсем сикуха, лет двадцать! Хорошенькая, правда.

– Да пошла ты, – ответила Лора, – со своим Побединцевым и квартирой на Бережках!

Лора устроилась в химчистку напротив дома. Два через два. Работа нетяжелая, но что «непыльная» – не скажешь. Как раз пыльная! И даже очень. Как начнешь трясти брюки да свитера… Деньги маленькие, зато – свобода. Сидишь одна на приемке, книжку почитываешь. Деньги по-прежнему подбрасывала мать. Засовывала в сумочку, когда блудная дочь приезжала в родительский дом.

Катька все так же Лоры сторонилась и стеснялась. Мать приезжала и задавала ей дежурные вопросы: «Как дела, что в школе? Какие отметки?» Катя отвечала односложно, понимая, что Лору это особенно не интересует.

Янина Васильевна и Петр Петрович старели, дряхлели, и с ними тоже было скучно – все о болячках и о внучке.

Однажды мать сказала, что Козлик женился на хорошей женщине, простой, но душевной. И Козлика своего она обожает.

– Мам, – раздраженно ответила Лора, – я счастлива! Я счастлива за Козлика и за хорошую женщину, простую и душевную! И дай им бог всего, как говорится!

– А у них и так всего хватает, – быстро откликнулась мать. – Козлика печатают на Западе, ездит на симпозиумы и конференции, здесь на профессорской должности, доктор наук, между прочим, и даже предлагают читать лекции за границей! И сам Жорж Сорос ему выделил грант! А это, между прочим, совсем неплохие деньги! И квартира у него замечательная – от академии. Машина.

– Все? – перебила дочь.

Янина Васильевна пожала плечами:

– Пока да. А дальше… Перспективы у него колоссальные! Тем более сейчас, когда наступает время перемен.

Лора встала и пошла в коридор. Надевая пальто, она бросила матери:

– Думаешь, пожалела? Думаешь, душу мне разбередила? Думаешь, вот сейчас от обиды под поезд брошусь? Так нет, мам! Не пожалела! Ни одной минуты! Просто даже смешно, ей-богу! – Уже у лифта Лора горько прокричала: – Нравится тебе, да? Удовольствие просто лишний раз меня мордой об стол! Чтобы еще раз поняла, какое я ничтожество!

Мать испуганно заморгала и прижала руки к груди. Лифт с монотонным и размеренным гулом медленно покатился вниз. В тесной кабине плакала молодая и все еще очень красивая женщина, а на лестничной площадке восьмого этажа плакала женщина немолодая. Но тоже, кстати, еще довольно красивая.

Володька по-прежнему присутствовал в Лориной жизни, правда, уже не так много и не так часто – скорее фрагментарно. И это обоих уже вполне устраивало. Он сильно пополнел, почти совсем облысел, быстро уставал и стал, как ни странно, нудноват.

Все его неожиданности, фейерверки и сюрпризы остались в прошлом. Теперь он приезжал к Лоре отдохнуть. Долго смотрел телевизор, читал газеты, пил чай и… молчал. Она сидела рядом и тоже молчала.

Володька рассказывал, как старшая дочь вышла замуж и живет с ними, зятя он недолюбливает. Внук беспокойный, орет но ночам, и все с ним носятся как с писаной торбой. У младшей тоже проблемы – несчастная любовь к женатому мужчине. Жена от всего этого сходит с ума и мается давлением.

Лора слушала молча, ничего не комментируя. Потом уходила на кухню и включала телевизор. Когда она возвращалась в комнату, Володька обычно уже спал, свернувшись калачиком. Лора видела беспомощность на его лице и… какое-то разочарование. Ей становилось жалко бывшего пылкого любовника, она укрывала его одеялом, сама ложилась рядом и тоже засыпала, чувствуя его прерывистое, но такое родное дыхание.

И в такие минуты ей было так хорошо и спокойно… Она была почти счастлива. Или даже просто счастлива. Без всяких «почти».

Однажды, грустно разглядывая ее, Володька вздохнул:

– Замуж тебе надо, Лорка. За хорошего мужика.

– Зачем? – поинтересовалась она.

– Чтобы семья, чтобы вместе, не одиноко чтобы… Ну стакан воды, блин… – растерянно и смущенно пробормотал он.

– Во-первых, – усмехнулась Лора, – где они – хорошие? А во-вторых… – Она помолчала. – Ты моя семья.

Впрочем, однажды случился в Лориной жизни грех. Хотя какой там грех – женщина она свободная и никому и ничем не обязанная. В то лето поехала она на море одна – Володька обещал подъехать через неделю, а через пару дней, когда она, загоревшая и похудевшая от тоски, сходила с ума, отбил телеграмму: «Не жди. Отдыхай на всю катушку. Не получается».

Лора обиделась тогда смертельно и решила последовать указаниям. Отдохнула на всю катушку. Познакомилась с каким-то мужичком из солнечного Магадана, сходила с ним в кафе и привела его к себе. Мстительно так привела, на Володькино законное место.