Дурные дороги - Эли Фрей

Вокруг творилось безумие, люди вели себя как дикари: били стены, ломали рамы, рвали на себе одежду. Но я чувствовала, что это особое, удивительное мгновение моей жизни. Что-то щелкнуло в голове. Зрители вдруг превратились в месиво, в поток отбросов, океан психоза. И мне нравилось чувствовать себя частью этого потока. Я слилась с музыкой, дала ей подхватить меня, начала двигаться с ней в ритме. Странное чувство… будто во мне много лет была тугая сжатая пружина, и теперь она выстрелила с огромной силой.

Я перешагнула барьер. Переступила через саму себя.

Под конец выступления Свинобог издал дикий вопль, схватил прилетевшую из толпы стеклянную бутылку и ударил себя ею по голове. Бутылка осталась целой, а певец упал на помост. Подхватив Свинобога за руки и за ноги, гитарист и ударник вынесли его со сцены.

Начала выступление следующая группа ― все исполнители были одеты в обрезанные под шорты джинсы и черные футболки. Я снова слилась с музыкой. Вслушивалась в текст, впитывала смысл. Слова песен были волшебные ― о защите животных и детей, о свободе. Мне хотелось нажать на стоп и перемотать, чтобы записать эти композиции. Музыка словно проникла в поры, побежала по венам, насыщая каждую мою клетку, оголяя каждый нерв.

«Выплесни свой гнев, ― кричала мне музыка. ― Ты ― машина ярости, бунтарства, разрушения! Кричи, ломай. Это твоя природа. Ты не можешь ее подавлять!»

В голову ударило бешенство. Из меня бил мощный поток черной энергии. Я закричала, будто выпуская на волю всех своих демонов. Подойдя к окну, оторвала кусок рамы и с яростью бросила в толпу.

За что я люблю музыку? За то, что я существую только в песнях.

* * *

Мы заночевали в кемпинге между Геленджиком и Туапсе ― прямо на скале у моря. Поставили палатки в тени сосен и зарослей можжевельника. Сидя на самом краю обрыва с тарелками на коленях, мы с аппетитом уминали гречневую кашу, сосиски и тушеные помидоры. Аня ела гречку и рагу из фасоли и помидоров.

Оказывается, то, как ты ешь, может рассказать о твоем характере.

Ника с Тошкой уминали еду быстро, прижав к себе тарелки и низко наклонившись над ними, ― как дикие зверьки, у которых кто-то собирается отнять добычу. Юрец ел неаккуратно, с шумом и чавканьем, капая на землю; Игорь ― чуть приличней. Ден ел медленно, с чувством, наслаждаясь каждым кусочком. Он так внимательно смотрел на свою еду, как будто пытался разглядеть в ней будущее. Манеры Ани впечатляли. Я во все глаза таращилась, как она насаживала фасолинки на вилку, чуть ли не резала на кусочки, тщательно жевала, постоянно промакивала губы салфеткой.

И я вдруг задумалась о…

– Аня, ты не ешь мясо? ― спросила я.

У всех в тарелках были сосиски, а у Ани ― нет.

– Ага. Она у нас чудачка. ― Юрец покрутил пальцем у виска.

– Я вегетарианка, ― сказала Аня. ― Не ем мясо.

– Я же говорю, чудачка.

Аня холодно посмотрела на Юрца.

– Вы жрете мясо и кормите корпорации, которые потом убивают животных и загрязняют планету. И кто из нас больший чудак?

– Это ― мясо? ― Юрец с сомнением посмотрел на сосиску. ― Да в грязном носке моей бабули и то наберется больше мяса, чем здесь!

Спор между Аней и Юрцом еще долго не прекращался. Отставив пустые тарелки, мы растянулись на траве. Вдыхали соленый воздух, наполненный запахами можжевельника и йода, любовались малиновым закатом, краем уха слушали перебранку друзей.

Ночью я проснулась от шума ― кто-то прохаживался по вещам снаружи. Выглянув из палатки, я увидела… жирного барсука, который засунул морду в котелок. Барсук испугался меня и быстро убежал обратно в лес. Но покушения на наш лагерь не закончились. Утром я заметила среди вещей двух ежей.

Новый день мы провели среди дикой природы: гуляли по скалам, по лагунам, вдоль горных рек. Поднявшись на гору, увидели перед собой обрыв и бриллиантовое сияние водопада, а внизу ― бухту с прозрачной водой. Игорь с Никой сразу побежали туда.

– Хей, я прыгаю! ― закричал им Юрец сверху и обратился к остальным: ― Ну что? Вы со мной? Или испугались, девочки?

Что? Прыгать?

– Нет! Я точно не пгыгну! ― испуганно сказал Тошка.

– Что, ребенок намочил штанишки?

– Это безумие ― пгыгать отсюда. А вдгуг внизу валуны? Мы газобьемся!

– Так в этом как раз все веселье! Разобьешься или выживешь? Эта мысль жутко щекочет нервишки! Зато сколько эмоций потом, когда почувствуешь, как сердечко бьется… ― Юрец все не отставал от Тошки. ― Жизнь вообще ― долбаная русская рулетка. Каждый день ты крутишь барабан и не знаешь, наступит ли для тебя завтра. Что, хочешь прожить унылую жизнь? А вдруг ты завтра подохнешь и так и не узнаешь, каково это ― получать от жизни максимум? Спускайся, сыкунишка. А большие дяди и тети прыгнут вниз!

– Вода ледяная! ― закричал нам Игорь. ― Самоубийцы!

Ден прыгнул первым, скорее даже упал, как безмолвный кусок скалы. За ним с визгом сиганула Аня. Мы втроем смотрели на расползающиеся по глади круги.

– Давайте, детишки. За папочкой! ― весело сказал Юрец и с криком «и-и-хааа!» прыгнул с обрыва.

– Давай, Тошк, ― подбодрила я друга. ― Сделаем это вместе.

Он тяжело вздохнул.

– На счет три, ― сказала я. ― Раз, два…

– Три!

Мы прыгнули. В полете мое сердце чуть не разорвалось от страха. Я разрезала воду, и тело будто пронзили миллионы иголок.

И почему все безумства я совершаю, только когда чувствую, что Тошка рядом?

* * *

Припарковавшись у магазина в Сочи, мы вышли из автобуса и вытряхнули карманы. Настроение у всех было нерадужное. На асфальте перед нами в маленькой кучке валялось несколько смятых десяток, куча мелочи, пара полтинников. И все.

– Блин, че делать-то? ― спросил Игорь. ― Этого хватит либо на бензин, либо на жратву на один вечер.

Наши с Тошкой сбережения тоже испарились. Не осталось ничего.

– Что делать? На дело идти, ― нахмурилась Ника.

При слове «дело» Тошка посмотрел на меня и закатил глаза.

– Так это вечером, а жрать хочется сейчас, ― грустно сказал Юрец.

– Есть идея! ― Тошка посмотрел на меня. ― Кукугуза!

Да он гений!

– Точно, ― сказала я. ― Тут наверняка есть кукурузные поля. Мы с Тошкой собирали кукурузу, варили и торговали на пляже. В день больше тысячи получали.

– Неплохо, ― сказал Ден. ― Можно попробовать.

– Ну что, погнали искать ваше поле? ― Игорь кивнул на автобус.