Антон, надень ботинки! (сборник) - Виктория Токарева

Врач. Между прочим, ты могла оттуда и не вернуться.

Лариска. Ну и что? Поговорили бы и забыли. Мертвые скоро забываются.

Врач. Ты говоришь так, будто твоя жизнь сама по себе ничего не значит.

Лариска. Мне не нужна жизнь, в которой нет его.

Врач. Ты сейчас не должна об этом думать.

Лариска. Хорошо, я не буду думать. Но вот скажите…

Врач. Не скажу.

Лариска. Но знаете, он…

Врач. Не знаю.

Врач поднимается. Выходит из палаты. Лариска сидит, прислонившись к стене. У нее такой вид, будто из нее вытащили позвоночник. Нина подходит к ней. Смотрит с осуждением.

Нина. Ну и видочек у тебя. Как будто размазали по стене. Жаль, что ты себя не видишь.

Лариска. Больно жить.

Новенькая заплакала. Спящая засмеялась.

Нина. Ну что мне с вами делать! Надо взять себя в руки! Понимаете, вам никто не поможет, если вы сами себе не поможете! Я сегодня утром проснулась. Тошнит, руки дрожат. Посмотрела на себя в зеркало – зеленая, под глазами синее. Я сказала себе: Нина, ну кто тебе поможет, если ты сама себе не поможешь. Сделала гимнастику. Открыла форточку, подышала по йоге. Все, буду мальчика рожать.

Наталья. От кого?

Нина. От себя. Я сама – и отец и мать. Как это называется, когда и мужик и баба вместе?

Новенькая. Евнух.

Нина. Да нет. Евнух – это ни то и ни другое. А когда и то и другое?

Наталья. Гермафродит.

Нина. Ага. Точно. Вот так и я. Сама за себя замуж выйду. Сама себя содержать. Сама себя развлекать. А что? Не мы первые, не мы последние…

Новенькая. А как вы думаете, что-нибудь переменится?

Нина. Конечно. Нам сейчас тридцать. Будет сорок. Потом сорок пять.

Новенькая. А в сорок пять чего?

Нина. Надо у Натальи спросить.

Наталья. Все то же самое. Только морщин побольше и скорее устаешь. И волосы красить каждые десять дней. А так то же самое.

Лариска. А что же делать?

Спящая проснулась.

Спящая. Танцевать.

Нина. О! Проснулась.

Лариска (тихо). Я серьезно спрашиваю.

Спящая. И я серьезно отвечаю. Когда человеку весело, он танцует и через движения выплескивает радость. А можно наоборот. Начать танцевать, и тогда радость извне проникает внутрь. Как бы инъекция радости. Это мое собственное открытие.

Нина. А ну поднимайтесь!

Нина подошла к Лариске.

Вставай!

Лариска поднялась, но тут же качнулась к стене.

Ноги не держат! Совсем с ума сошла!

Нина отдернула Лариску от стены. Та сделала несколько шагов и опустилась на колени. Нина потащила ее вверх.

Вставай! Мне нельзя тяжести поднимать!

Лариска встала.

Пой!

Лариска. «Ночевала тучка золотая…»

Нина. Ну вот, завыла, как баптист. Другую. Веселую!

Наталья. Отстань от нее!

Нина. Не отстану! А ну выходите все!

Сгоняет больных на середину палаты. Достает из тумбочки кассету. Заряжает в кассетный магнитофон. Простенький вальс просочился в палату.

Джон Ласт. У меня дома его пластинка есть. С длинными волосами и с белым цветком. Голубой, наверное…

Наталья. Почему ты так думаешь?

Нина. Они там все голубые. Там тоже свои проблемы. Танцуйте!

Больные начали кружиться с раскинутыми руками. Лариска чертила какой-то угловатый рваный рисунок, как замученная бабочка. Потом нежный простенький вальс приласкал ее. Движения стали осмысленнее. Они кружили в тесной палате, сталкиваясь, как бабочки крыльями.

14

Через десять лет.

Комната Киры, обклеенная афишами на всех языках. На каждой – портрет Киры и ее фамилия. Звонок в дверь. Появляется Наташка. Ей 20 лет. Открывает дверь. Берет у почтальона письмо. Расписывается.

Наташка. Кира! Тебе письмо!

Появляется Кира. Ей – 28. Она изменилась, но, как это часто бывает с талантливыми людьми, изменилась в лучшую сторону. Кира раскрывает письмо, читает.

Кира. «Уважаемая Лариса Григорьевна! Приглашаем Вас на юбилей нашего училища…» Почему Лариса Григорьевна?.. Наверное, в мой конверт вложили письмо, адресованное Лариске. Значит, мое письмо попало к ней. Ты Лариску помнишь?

Наташка. Еще бы… Как она живет?

Кира. Уехала к бабке в Коломну. Там вышла замуж за военного инженера. За москвича. Сейчас в Москве живет. Где-то на проспекте Вернадского.

Наташка. Сколько вы не виделись?

Кира. Лет десять.

Наташка. Странно… Как можно так дружить, а потом так не видеться.

Кира вдруг начинает торопливо одеваться.

Ты куда?

Кира. А по справочному адрес дадут?

Наташка. Если знаешь фамилию и год рождения.

Кира. Ее новая фамилия – не то Сашко, не то Митько…

Наташка. Купи телевизионную программу.

Наташка отходит к окну, стоит одиноко, понурившись.

Кира. Ты чего?

Наташка. Мне грустно…

Кира. В двадцать лет грустно не бывает.

Наташка. Ты просто забыла.

15

Дом Лариски. Лариска, тридцатилетняя, цветущая, лохматая, орудует в недрах домашнего хозяйства. Звонок в дверь. Лариска открывает. На пороге Кира – вся в заграничных нарядах. Узнали друг друга. Стоят, парализованные неожиданностью. Лариска первая перевела дух.

Лариска. Ну ты даешь…

Кира прошла. Сняла шубу.

Норка… Ни фига себе… Я бы боялась носить.

Кира. Почему?

Лариска. Снимут, еще и убьют.

Появилась девочка семи лет, копия Лариски.

Это моя дочь. А это тетя Кира.

Девочка. Тетя Кира, вы очень модная. (К матери.) Дай мне рубль.