Эмпайр Фоллз - Ричард Руссо

– Тогда мы с вами поделимся, – сказала Грейс. Глядя на нее сейчас, никто бы не догадался, как ей было плохо всего час назад. И она не выказывала ни малейшего намерения отослать Чарли Мэйна прочь.

– Но, думаю, вам будет приятно узнать, что явился я с не совсем пустыми руками. – Вынув из кармана плавок длинный белый тюбик, Чарли показал его Грейс, а затем бросил Майлзу, поймавшему тюбик перчаткой.

Грейс радостно всплеснула руками:

– О, Чарли, вы наш избавитель.

– Точно, такой уж я человек, – согласился он.

– В гостинице мне сказали, что у них все закончилось. – Грейс жестом велела сыну подать ей тюбик с мазью.

– Утром я съездил в Эдгартаун, – пояснил Чарли, пока Грейс смазывала средством от ядовитого плюща ноги и живот Майлза, а потом свои руки и пятно, которого Майлз прежде не заметил, на верхней половине бедра. – В аптеке мне продали последний тюбик. Похоже, ядовитый плющ ставит рекорды в этом сезоне.

Чарли Мэйн смотрел, как Грейс втирает мазь в бедро, пока не заметил, что Майлз, который до сих пор с ним даже не поздоровался, сверлит его взглядом, и тогда Чарли занялся корзиной со снедью. Наткнувшись на чернильную банку, он показал ее Майлзу:

– Парень, тебе доводилось пробовать икру?

Майлз покачал головой, не желая обсуждать деликатесы после того, как вчера его разыграли с улиткой. Он решил отказаться от икры, когда его начнут угощать, и не потому что она может оказаться невкусной, но потому что угощать будет Чарли Мэйн. Прошлым вечером он был доволен тем, что в нем увидели человека, понимающего толк в изысканных вещах. Нынешним утром все круто изменилось. Теперь он даже жалел, что не отказался от мази, и, хотя она приятно холодила обожженную кожу, Майлз упорно притворялся, будто ему необходимо почесаться.

– Заодно я нашел замечательное место, где мы могли бы поужинать, – обратился Чарли к матери Майлза. – Но вы должны пообещать, что наденете то белое платье.

Прикрыв глаза темными очками, мать перевернулась на спину.

– Другого у меня и нет, – засмеялась она, и Майлз опять рассердился. Даже не спросив его, она решила, что они будут ужинать с Чарли Мэйном.

– Я хочу ужинать в “Алчущем ките”. – Майлз ткнул ступней в ногу матери. – Я хочу пропаренных моллюсков.

Его мать вздохнула расслабленно.

– Какое чудесное солнце, – промурлыкала она.

Майлз снова пихнул ее:

– Ты слышала, что я сказал? – Сквозь темные очки он видел, что глаза у нее закрыты.

– Нет, не слышала, – не открывая глаз, ответила мать. – А если ты и дальше будешь грубить, я опять тебя не услышу.

Чарли Мэйн словно не понял, что они ссорятся.

– Пропаренные моллюски, говоришь, вот что тебе нужно? – весело сказал он, растянувшись на животе и явив всему миру спину с редкими завитками черных волос. Их было не больше десятка. Курам на смех. “Посмотри на его спину”, – мысленно призывал Майлз свою мать. Ее беда в том, сообразил он, что она не туда смотрит. – Значит, ты их получишь, – заключил Чарли.

* * *

Ближе к вечеру, когда Грейс, освежившись под душем, вышла из ванной в халате, Майлз объявил, что не хочет ужинать с Чарли. Он хочет ужинать только вдвоем с матерью. Им было весело, пока не возник Чарли Мэйн.

– Да ну? – Грейс взвилась столь мгновенно, что Майлз вздрогнул; словно она только и ждала, когда он скажет что-нибудь в этом роде. – А мне, знаешь ли, стало весело лишь с появлением Чарли. Прими это к сведению.

Майлз ответил не сразу:

– Папе такое не понравится.

– Надо же.

– Я ему расскажу.

– Прекрасно, – опять удивила его мать, усиливая ощущение, преследовавшее Майлза весь день, будто все летит кувырком. Выдавив мазь из тюбика, Грейс нанесла ее на руку. – Рассказывай.

– Вот увидишь, – пригрозил Майлз, понимая, что так нельзя говорить, и тем не менее.

– Впрочем, тебе придется подождать, пока он выйдет из тюрьмы. – Взгляд матери сделался холодным, такой Майлз ее еще не видел. Она не столько произносила слова, сколько выпускала их из клетки на волю и словно из чистого любопытства наблюдала, какое впечатление они произведут на него. А если ему мало будет, она отопрет и другие клетки со словами. – Ты не знал, верно? Что твой отец угодил в тюрьму?

Она поставила ногу на табуретку, чтобы нанести мазь, и когда она, опустив одну ногу, водружала вторую, Майлз мельком увидел то, что ему не полагалось видеть, да он и не видел ничего на самом деле, потому что глаза его были полны слез.

– Хочешь узнать за что, Майлз? На прошлой неделе его арестовали за нарушение общественного порядка, вот за что. И не в первый раз. Он то и дело нарушает порядок, досаждая людям, когда хочет добиться своего. Я еще кое-что скажу. Думаешь, Макс Роби разволнуется, узнав о Чарли Мэйне? Как же. Твоего отца волнует только он сам. Как ни жаль, но что есть, то есть, и ты уже не маленький, должен понимать. И чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя. – Закончив втирать мазь, она повернулась к нему лицом: – И вот еще что, пока не забыла. Когда мы вернемся домой, все у нас пойдет по-другому, так что готовься и к этому тоже.

Когда Грейс отправилась переодеваться в белое платье, Майлз, желая наказать ее, вместо того чтобы принять душ, как ему было велено, выскользнул из дома и вернулся на опустевший пляж под обрывом. Там он без устали подбрасывал мяч и пытался ловить его, пока машинально, поддавшись гневу, не подбросил мяч с такой силой, что тот упал в воду. Майлз опустился на песок и, молотя кулаком по перчатке, подумал, что лучше бы они вообще никогда не приезжали на Мартас-Винъярд. Внезапно он почувствовал, что больше не боится летящего мяча, сколь бы сильной ни была подача. Попадут в него мячом, ну и что? Теперь он понимал, что мистер Ласаль пытался ему внушить. Неважно, попадут в тебя или нет. А если будет больно, это тоже неважно.

Вскоре он услышал, как за его спиной кто-то спускается по тропе на пляж. Он обернулся, полагая увидеть свою разъяренную мать, но по песку шагал Чарли Мэйн в блестящих черных туфлях. На нем были элегантные брюки, и Майлз подумал, что на песок он не сядет. Но он сел.

– Куда подевался мяч? – Майлз указал на волны, и Чарли Мэйн кивнул. – Вы с мамой поссорились? – Майлз не отвечал. – Она ужасно хороший человек, ты же знаешь, – сказал Чарли Мэйн.

– Знаю, – буркнул Майлз, не желая, чтобы ему говорили о том, что он и сам давно знает, и говорил не пойми кто, познакомившийся с его матерью всего два дня назад.

– Она любит тебя.

– Знаю.

– Она просила сказать тебе, что сожалеет и что ей не стоило заводить речь о твоем отце. Это было не очень правильно. (Майлз пожал плечами.) Понимаешь ли, – продолжил Чарли, – все заслуживают шанса на счастье, верно?

– Она счастлива, – вставил Майлз.