Люди, которые всегда со мной - Наринэ Абгарян

– Вот уж не знаю, как выглядит платье, я увижу его только в день свадьбы, – в сотый раз терпеливо объясняла ей Жено.

– Почему в день свадьбы?

– Потому что обычай такой. Свадьбу сначала играют в доме невесты, потом жениха. В дом невесты родственники жениха приезжают с большим, красиво упакованным свертком – там лежит платье, туфли, фата. Невеста переодевается во все новое и уезжает с ними.

– Куда уезжает?

– К ним домой.

– Я не дам тебе уехать. Я попрошу твоего мужа не забирать тебя отсюда. Он меня послушается, я знаю. – Девочка обнимала Жено, зарывалась носом в ее кофту – кофта пахла простым мылом и крахмалом, руки Жено пахли чистотой и сушеным чабрецом. На плите шумел чайник – еще немного, и вода закипит. Позавтракать никто толком не успел, все были заняты стряпней. В доме Таты приготовления шли полным ходом, там негде было повернуться, вот Жено и возилась на кухне нани – затеяла поздний завтрак. Девочка вертелась рядом, помогала чем могла – выставила на стол сыр и мед, разложила тарелки. Жено быстро почистила несколько головок репчатого лука, ополоснула пучок свежей мяты, разбила в миску шесть яиц – сегодня будет омлет по-персидски.

– Я поем только чай и сыр, – наморщила нос Девочка, – ненавижу этот ваш омлет с луком.

– Да что ты понимаешь в искусстве! Это же так вкусно – мята, яйца, лук, сыр, молотый черный перец!

– Буэ.

– Раз «буэ», иди тогда зови остальных, пусть хотя бы они сытно поедят. – Жено накинула на плечи племянницы куртку, легонько подтолкнула ее к входной двери.

– Сейчас. – Девочка привстала на цыпочки, понаблюдала, как распускается в чугунной сковороде кусочек масла – оно быстро растаяло, заскворчало, пошло сливочным паром. Жено тем временем нарезала мелко репчатый лук и мяту, добавила к яичной смеси, посолила-поперчила, взбила. Натерла сыр.

– Я пошла. – Девочка выскользнула в дверь, побежала вниз, перескакивая через ступеньки высокой лестницы.

– Осторожнее, – высунулась вслед Жено – осе-нний ветер подхватил ее волосы, откинул на лицо – Жено привычным жестом поймала их, заправила под заколку. – Не лети как угорелая! Омлету еще минут пятнадцать готовиться!

– Хо-ро-шо!!!

На первом этаже, в просторной хозяйственной комнате, Тата возилась с тестом на хлеб. Засы́пала в большую деревянную квашню две высокие горки муки, залила воды, добавила несколько щепотей каменной соли. Принялась быстро месить.

– Как вовремя ты прибежала, – обернулась она на топот внучки. – Подай мне, пожалуйста, закваску.

– Хорошо. – Девочка поднялась на цыпочки, осторожно достала с полки глиняный горшочек. Тата всегда заливала небольшой кусочек взошедшего теста водой и оставляла на следующий раз. Тихо бродя, закваска ждала своего часа в глиняном горшочке.

От такой закваски хлеб получался кисловатым и не таким пышным, как магазинный, но Тата говорила, что он в сто раз лучше покупного, потому что полезней.

– Тат, Жено есть зовет. – Девочка поставила горшочек на край стола, заглянула под крышку. Пахло холодом и кисло-дебелым, подернутым по краям ржавой крапушкой щавелевым листом.

– Сейчас, я быстро. Добавлю закваску, домешу тесто и приду завтракать.

– Ты можешь не спешить. Она только-только распустила масло на сковороде.

– А что она готовит?

– Омлет с мятой.

– А, тогда у меня много времени. Ты куда?

– Пойду остальных позову.

– Подожди. Поправь мне фартук, а то я не смогу – руки в тесте. – Тата наклонилась, повела плечом: – Вот здесь.

Девочка подцепила узкую лямку фартука, заправила ее под воротничок платья, расправила ладошками. Прижалась к бабушке всем телом. Тата пахла вкусным и родным – мукой, яблочным чиром[22]и осенним садом.

– Ты ж моя золотая!

– Хорошо, что я у тебя есть, да, Тат?

– Не говори!

– Пойду остальных позову.

Нани с Верой второй день возились с выпечкой. В холодильнике ждали своего часа заготовки слоеного теста – скоро их снова раскатывать, обмазывать сливочным маслом, припудривать мукой, складывать конвертиком и убирать на полтора часа. На больших подносах остывали сладкие круги гаты – глянцевая корочка, рассыпчатая, пахнущая ванилью начинка. В большой сковороде подрумянивались половинки грецких орехов – на начинку для пахлавы.

Не обошлось без происшествий – с коржами для бисквитного торта случилась беда – они плохо поднялись. И Вера сейчас ломала голову – выпекать торт по новой или просто допечь несколько коржей.

– Допеки и все, – махнула рукой нани.

– Вот эти, которые плохо поднялись, будут отличаться от тех, что хорошо пропекутся. Нет, придется снова браться за бисквитное тесто.

– К тому времени, когда мы подадим на столы сладкое, гости будут такие пьяные, что ничего не заметят.

– Нет, бабушка Тамар, давай все сделаем как надо. Мы же не для них, мы в первую очередь для Жено стараемся.

– Как скажешь, Верушка. По новой так по новой.

– Жено завтракать зовет! – влетела на кухню Девочка.

– А ну-ка взгляни на свои часы! – встопорщилась нани. – И напомни нам время. Может, сейчас не зав-тракать, а обедать пора, а?

– Большая стрелка на семи, а маленькая между двенадцатью и одним.

– И который у нас час?

– Три?

– Вот чудо расчудесное, – под общий хохот отозвалась нани, – ты когда-нибудь научишься правильно называть время?

– Нани, ну чего ты! Я и так вижу – время какое надо.

– И какое?

– Завтракать.

– Ну, раз в полдень завтракать, значит, как скажешь.

– Только вы можете не спешить, Жено омлет с мятой готовит. По-персидски.

– Это хорошо, успею доделать рулетики, – обрадовалась бабушка Кнарик – они вместе со старой Анико и бабушкой Шушик были заняты приготовлением многочисленных салатов – столичный, свекольный, баклажанный, куриный и самый вкусный – «Праздничный» – фасолевые рулетики на грецком орехе и чесноке с тонкой прослойкой сливочного масла.

Девочка обвела довольным взглядом кухню, захлопала в ладоши:

– Как хорошо, что все вы здесь.

– Ну а как же, всем сегодня пришлось отпроситься с работы. Иначе мы бы не успели.

– Смысл так возиться. Всё съедят и даже спасибо не скажут, – проворчала старая Анико.

– Анико, вот когда мы три дня к свадьбе твоего сына готовились, ты и слова не сказала о том, что нет смысла возиться! – засварливилась нани.

Анико хмыкнула, поправила на голове платок: