И в беде мы полюбим друг друга - Тьерри Коэн

Отказаться от моего подарка! Какая глупость! Какое незнание жизни! И какая, по сути, безответственность! Почему она не хочет посмотреть правде в глаза? На улицах так и кишат люди с ущербной психикой в поисках легкой добычи. А у нее есть все, чтобы стать жертвой. Она красивая, если любить худышек. Живет одна, у нее в Париже никого нет, она почти ни с кем не общается. (Очень редко куда-то ходит, иногда к сумасшедшей толстухе, которая живет внизу.) Она до неприличия наивна, и я подозреваю, что еще и романтична. Насильники, воры, серийные убийцы, а их у нас в городе пруд пруди, сожрут ее в один миг.

Но я бдителен. Я из-за двери наблюдаю, кто пришел, кто ушел, ловлю малейший шум и в любую секунду готов вмешаться.

Конечно, она принимает меня за сумасшедшего старика. Как и большинство моих соседей, большинство жителей нашего квартала и хозяев лавочек, проповедующих жизнь в дружбе, закрывающих глаза на опасность, лишь бы верить, что они живут в лучшем из миров. Одни меня избегают, другие смотрят с сочувствием, а более прямолинейные, вернее, откровенные глупцы, надо мной смеются. Эта девочка на них не похожа. Ее доброта проявляется даже в удивлении, которого она не может скрыть, когда я делюсь с ней своими опасениями. Ей не нравятся мои выпады против иностранцев, но она меня не обрывает. Мы с ней оба одинокие, и этого достаточно, чтобы она мне сочувствовала. И я подозреваю у нее стокгольмский синдром, который сразу же проявится, если она подвергнется агрессии. Да, уверен, она найдет чем оправдать тех, кто будет ее мучить.

Будь я лет на двадцать помоложе, а в ней кило на двадцать побольше, я бы за ней приударил. Ей необходим мужчина – настоящий, и я бы вполне сгодился на эту роль. Но у меня впереди столько лет, сколько осталось зубов во рту. Но если шуры-муры и прочие глупости уже не для меня, я могу быть по-другому полезен малышке. Вот я и купил ей пистолет. Она от него отказалась, но я не отступлюсь.

Глядя на то, что произошло потом, и на последствия этого происшествия, которое мне приходится записать на свой счет, вы, безусловно, думаете, что я заупрямился и совершил большую ошибку. Так вот, я так не думаю. Анализирую факты и убеждаюсь, что был прав. Да, я ошибся в отношении характера агрессии, жертвой которой она стала. Такой нет ни в одной статистике, этот случай уникален. Но она созвучна логике нашего времени, вы со мной согласны? И, если говорить честно, я горжусь той ролью, которую сыграл в этой истории. Уж вы мне поверьте.