Блабериды - Артем Краснов

— Вы только что сказали, что они не поедут.

— Не поедут, но вообще могут. А мы, видите, наоборот: поехать можем, измерить — нет.

Круг замкнулся. В других лабораториях ответы были примерно такими же: одни ссылались на загрузку, другие не имели нужного оборудования. Все чаще звучали советы обратиться в «Роспотребнадзор».

Я набрал пресс-службу «Роспотребнадзора», меня долго гоняли по разным телефонам, пока не переключили на отдел надзора по радиационной гигиене. Здесь посоветовали обратиться в некий центр, название которого я с такой скоростью записал на бумажке, что потом долго разбирал свои каракули, похожие на размноженную букву «ш». В итоге получилось нечто вроде «Центр по надзору за радиационной безопасностью, экологическому, технологическому и атомному контролю». Как выяснилось, это подразделение «Ростехнадзора», которое занимается проверками объектов атомной промышленности их смежников. Я набрал номер.

Мужской голос наотрез отказался называть своё имя и раздраженно объяснил, что указанное мной предприятие к атомным объектам не относится и его проверка исключена. Потом голос взял паузу и с неожиданным добродушием, почти облегченно, добавил, что мне следует обратиться в администрацию области или Министерство экологии.

В администрации области обнаружился комитет государственного экологического надзора, а в нём — специалист по радиационной безопасности, который пергаментным голосом объявил, что «информацией не располагает и подобными исследованиями не занимается». Извинившись, он повесил трубку.

В Министерстве экологии мне устроили десятиминутное прослушивание классической музыки в трубке, пока секретарь уточняла мой вопрос у начальства. Женский голос много раз переспрашивал, кто я и с каким именно вопросом обращаюсь. Было впечатление, что запрос передается по живой эстафете (в паузах музыки слышались голоса). Беседа с невидимым кем-то напоминала глухой телефон.

— Повышенный радиационный фон… — повторяла секретарь и переспрашивала. — Это у вас на участке? Это личный участок или территория предприятия? — пауза. — Я не поняла, вы сами складировали эти вещества или откуда они взялись? А как называется ваше предприятие? Вы его сотрудник? Какая лаборатория проводила измерения? Кто выдавал предписание?

В конце концов, от меня потребовали официальный запрос, пообещав ответить в течение недели. Попутно я заготовил бумаги для Минатома и ещё ряда организаций, которые мне называли сотрудники лабораторий. Когда я подписывал запросы у Гриши, тот хмуро перечитывал каждый текст и подписи ставил так неохотно, будто я просил у него отгулы.

* * *

Вечером я планировал встретиться с Братерским, но в полпятого мои поиски дали неожиданный результат.

— Максим, а я могу заехать к вам прямо сейчас? — спросил вдруг представитель некой компании «Оникс», телефон которой я записал в ежедневнике с чьих-то слов.

Человека звали Анатолий. Мы условились встретиться через пятнадцать минут в кафе напротив нашего офиса.

Я пришёл первым и сел напротив раздачи, за которой стояла, замерев, строгая женщина лет пятидесяти. В узких треугольных очках она была похожа на школьную учительницу и, возможно, когда-то ей была. Меня забавляла её манера молча и до конца выслушивать пожелание клиента, чтобы потом сказать: «Борща уже нет». Клиент просил солянку, пюре и котлету, она опять слушала с вниманием семейного доктора и говорила: «Солянки нет». Клиент не выдерживал — что же тогда есть? Есть суп-лапша. Давайте. Учительница спрашивала с упрёком: это все? Клиент, слегка пугаясь, повторял про пюре и котлету, на что дама заявляла, что пюре есть лишь полпорции, а котлеты только куриные. Клиент соглашался на любые условия, подчиняясь императрице, которая жила внутри этой дамы.

Анатолий оказался человеком моего возраста, очень высоким и как все высокие нескладным. Нескладность свою он не замечал и подавал себя с напором, будто мы готовились заключить миллионную сделку. Короткий пиджак висел на нём, как жакет. Он поздоровался со мной почти радостно, будто давно ждал шанса, потом бросил дипломат и гулливерскими шагами пошёл заказывать кофе под осуждающий взгляд императрицы, перекидываясь с ней шуточками, на которые она не реагировала. Потом он сел напротив, чуть расплескав свой кофе и предложив заказать и мне (я отказался). Он дышал на меня кисловатым запахом.

Я смотрел, как Анатолий не спеша отпивает кофе, рассупонивая свой пиджак. Самопрезентация длилась недолго: в Анатолии снова проснулся долговязый бес, он похвалил мой интерес к комбинату «Заря» и общее неравнодушие. Он сказал, что читал мои «статейки», особенно тот «очерк о загрязнении водохранилища». Очерк я писал лет пять назад и с трудом вспомнил, о чём речь. Ещё он похвалил мой слог, а потом резко перескочил на какого-то неизвестного мне журналиста по имени Саша Иванов, который тоже очень здорово пишет.

Потом Анатолий сбавил голос и спросил, останется ли разговор между нами. Я кивнул, и тогда он выложил передо мной распечатки спутниковых карт. Это был фрагмент территории, внутри огражденного периметра которой велись строительные работы. Место напоминало вскрытый череп: под срезанным куполом просматривались лабиринты мозговых извилин. Гусеничные краны отбрасывали гусиные тени.

— Это не «Заря», — сказал я, повертев карту. Форма внешнего забора была другой, близкой к прямоугольнику.

— Нет, конечно, — закивал он. — Это хранилище баллистических ракет в одном из регионов России.

Он показал пальцем на угол карты, где стояли географические координаты. Я не знал, что они означают.

— Это не в нашей области. Видите, вот здесь деревня, — он ткнул пальцем в карту. — А вот тут будет хранилище. Бункеры остались ещё с советских времен, а в прошлом году их стали активно реконструировать. Для чего? Посмотрите на тени: видите, насколько глубоко копают? Делайте выводы. Это хранилище баллистических ракет. Весело, да?

— Ну допустим.

— То есть вы понимаете, да? Вот здесь живут люди, а вот здесь будет ядерное хранилище, — тыкал он пальцами в случайные области снимка.

Анатолий говорил негромко, но его монотонные голос создавал такие вибрации, что императрица за стойкой разнервничалась и ушла.

— Хорошо, Анатолий, — сказал я вполголоса. — Вы хотите мне что-то рассказать о «Заре»?

Он тоже поймал шепчущую волну.

— Вы же сами всё знаете.

— Понятия не имею.

— Вы же по телефону мне всё рассказали. Делайте выводы. Не бойтесь.

— Я не боюсь. Но какие выводы можно сделать? Никаких пока. Что вы хотите мне сказать?

Его лицо обмякло, словно страшное было позади. Он отхлебнул кофе и сказал спокойно и даже чуть надменно:

— Мы готовы оказать вам всяческую информационную поддержку. Наша организация защищает свободу, защищает право людей на экологическую безопасность, мы выступаем за прозрачность информации, защищаем информационную безопасность…