Российский бутерброд - Геннадий Смирнов

– Ты слышал про такого, Наполеона Бонапарта? – Леонид Леонидыч кивнул в знак согласия и снисходительно улыбнулся, типа «я вас умоляю!» – И знаешь, что он для таких как ты, сказал? – Гость, так же молча, недоумённо пожал плечами. – А сказал он следующее, – чётко, почти по слогам, произнёс Василь Васильич, – «народ, который не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую». Не глупее нас с тобой был, всю Европу на колени поставил! А на нас споткнулся. Может тогда у нас армия тоже не особо передовая была, но ереси такой, как ты, государевы люди не несли. Кстати, всё хотел спросить, откуда у тебя такая страсть появилась к накопительству? Особенно в последнее время, если я не ошибаюсь, сразу после объявления тебя чуть не лучшим министром года? Слушай, а не играешь ль ты по чужим нотам? – И Василь Васильич так внимательно посмотрел на Леонид Леонидыча, что тот невольно съёжился, но посчитал нужным как-то оправдаться.

– А что плохого в заначке? Не будь её, ещё неизвестно, как бы мы кризис пережили. Это даже там, на Западе признали. У них-то без заначек что делается?

– Ну, судя по твоим очередным высказываниям, ещё не до конца пережили. Ты же нам сейчас не финансовый, а всеобщий экономический кризис пророчишь. Правда, говоришь, что благодаря заначке, мы и его переживём. Только ты объясни мне, неучу, как это мы его переживём, если всем другим, извини, жопа наступит? Мы ведь, вроде интегрировались уже в мировую экономику. Следовательно, если у них всё накроется, то кто же будет наши нефть с газом покупать? На хрена они им? – Поинтересовался Василь Васильич с видом победителя.

– Вот тут заначка-то и понадобится. Они там будут лапу сосать, а мы, за счёт заначки, будем хлебушек кушать. – Обретя некоторый оптимизм, пояснил Леонид Леонидыч.

– Ага, если они тебе её отдадут. Думаешь, чего они все так нас хвалят, что мы всякие фонды стабилизационные и прочие создаём? Радуются за нас? Наконец-то эта страна станет достойна своей великой территории, ах, какая нам всем, европейцам и американцам радость! Хрен тебе! – И Василь Васильич помахал перед носом подчинённого фигой, искусно скрученной из натренированных пальцев. – Радуются они потому, что могут нашими денежками беспрепятственно пользоваться. А случись что, они ими свои проблемы прокредитуют – это в лучшем случае, в худшем – просрут вместе со своими.

– Но этого не может быть! Это противоречит всем постулатам валютно-финансовых отношений и рыночной экономики! – Не согласился Леонид Леонидыч.

– Это кто тебе такое сказал? – Усмехнулся Василь Васильич. – Твои заокеанские друзья? Слушай, как-то мне всё это не нравится. «Куда не кинь – везде клин». Так и получается, что ты заботишься больше о них, чем о нас. Гость промокнул лоб носовым платком, протёр очки, затем водрузил их на место и, приняв позу напрасно оговорённого, но ещё сохранившего чувство собственного достоинства, человека не громко, но отчётливо произнёс: «Ну, это уже слишком. Мне кажется, я для таких обвинений повода не давал». – Как не давал? – решил поиздеваться (хотя, возможно, это было и не издевательство) над подчинённым Василь Васильич. – Армию ты нашу кормить не хочешь, денег на развитие реальной экономики не даёшь, всё в заначку переводишь, а ей другие пользуются. Можно ещё фактики поискать. – Добил он собеседника, загадочно улыбаясь. Леонид Леонидычу стало не по себе. Он почувствовал онемение в кончиках пальцев и нехорошую сухость во рту. К счастью, Василь Васильич сменил тему, дав, тем самым, возможность подчинённому придти в себя.

– Ладно, не переживай, расслабься. Вернёмся к нашим заокеанским партнёрам. Они всех подряд учат демократии и рыночной экономике. Злятся, когда их не хотят слушать или им кажется, что не правильно понимают, но сами делают так, как им нравится и выгодно. Совсем не по ними же придуманным законам. Всего каких-то тридцать тысяч человек в одном городе, с соблюдением всех демократических норм, решили не согласиться с их экономической моделью и что? Власти руками полиции быстро показали им, кто в доме хозяин. Вот, ты, всё на заначки уповаешь, а у них уже долг почти сто процентов ВВП, – Василь Васильич улыбнулся, – но это только начало и клали они на все законы с прибором. Им осталось только евро добить и можно спать спокойно. И добьют! Не мне это тебе объяснять.

Леонид Леонидыч уже оклемался и даже был готов к дискуссии, но шеф жестом остановил его, чтобы продолжить монолог. – Так что, Лёня, заначка это, несомненно, хорошо, но она не должна быть самоцелью. Жить-то когда? Деньги для того и существуют, чтобы их тратить, с умом, конечно. А ты всё норовишь, как Плюшкин, собирать ради собирания, а потом что, будешь, как Царь Кощей над златом чахнуть? Не вырисовывается у нас, дорогой, с заначкой ничего. И армии дадим, и пенсионерам, и всем, кому обещали. Вот так, – подытожил Василь Васильич. Но подумал несколько по-иному: «В крайнем случае, если кому-то не хватит, или получат меньше, чем думали – ничего. У нас народ терпеливый, это не Европа, даже не Египет. Как там молодёжь наша говорит или шоу бизнес? – Пипл схавает»?

– Не получится. – Как-то равнодушно произнёс посетитель.

– Что значит, не получится!? – Чуть не подпрыгнул в кресле хозяин кабинета, выйдя из мысленного анабиоза.

– Василь Васильич, хотите начистоту? – Получив молчаливое согласие, Леонид Леонидыч продолжил. – Вот Вы меня называете Плюшкиным. Пусть так, я не отрицаю, что считаю необходимым иметь хороший запас, как в каждой семье, так и в государстве, на чёрный день. Но я был бы готов с ним расстаться, не со всем, конечно, а с половиной или, лучше, с процентами тридцатью. Был бы толк. Возьмём, к примеру, ОПК, который должен нашу армию вооружать. Ведь до реального производства мало что доходит, всё сжирают созданные над ним надстройки в виде каких-то управляющих компаний, консультационных структур, всевозможных холдингов и госкорпораций. Кстати, о них. Уверен, Вам известно, что по созданию нанотехнологий и их продукции мы, увы, на одном из последних мест в мире. А вот по выделенным на эти цели денежкам в ГК «Роснано» – аж на третьем, после США и, боюсь ошибиться, Германии. Это нормально? Не далеко от неё в этом вопросе ушли и остальные ГК. Всех пенсионеров сейчас озолотите, – возможно. Только, если Вы им скажете, что ради этого вы оберёте их детей и внуков, не думаю, что сорвёте бурные и продолжительные аплодисменты. Я уж не говорю о наших доверчивых военнослужащих.

– Не говоришь, и не надо стараться. – Перебил его Василь Васильич, которому всё сказанное было вовсе не новым. – Ты, наверное, думаешь, что я буду спорить и с пеной у рта обвинять тебя в предвзятости и доказывать свою правоту? Не-а, не буду, потому что это ничего не изменит, да и времени особо нет. Лучше поговорим о тебе.

Вопрос твоей отставки не обсуждается – сам виноват. Своей болтовнёй ты не оставил мне возможности для манёвра. Поэтому после инаугурации какое-то время поработаешь помощником по экономическим вопросам, а дальше будем решать. Вот таким образом. Самое главное, не наделай ещё каких-нибудь глупостей. Вопросы? Леонид Леонидыч отрицательно покрутил головой и, попрощавшись, покинул кабинет.

Василь Васильич посмотрел на часы. До следующей встречи ещё оставалось достаточно времени. Он опустился на диван и, устроившись поудобней, закрыл глаза. Какое-то время в образовавшейся темноте сохранялись очертания кабинета со всем его содержимым, затем всё пространство заполнилось монохромной чернотой. Сон одержал победу над уставшим от перманентной борьбы организмом. Однако он не был глубоким и спокойным, как у Штирлица. Оттуда, откуда берутся сновидения стала выползать несусветная чушь, объяснить которую смог бы не каждый существующий сонник.