Media Sapiens. Дневник информационного террориста - Сергей Минаев

— Я от Исы. Мне замазка нужна. Для внешних работ.

Мужчина изменился в лице, что-то шепнул на ухо своей женщине, и последняя умчалась.

— Щас придёт Мага, дарагой. Может, пока тэбэ ягнёнка раздэлать?

— Спасибо, не надо.

— Как скажэшь, дарагой, — сказал мужик с интонацией, в точности повторяющей интонацию Вахи с грузинской границы.

«У них у всех одинаковое произношение, что ли?» — подумалось мне.

Через пять минут ко мне подошли два молодых кавказца в спортивных костюмах.

— Ви к Магомету?

— Я, — мне стало несколько неуютно, — а кто из вас Магомет?

— Пойдём с нами, пажаласта, — хором сказали они.

Мы вышли из здания рынка и подошли к наглухо тонированной «шестёрке» грязно-бежевого цвета. Один из кавказцев сел за руль, второй вместе со мной на заднее сиденье. Тронулись. Дорогой молчали. Минут через двадцать «шестёрка» подъехала к ряду богом забытых гаражей.

«Пожалуй, могут и ебнуть», — пронеслось у меня в голове.

— Виходы, — сказал мне водитель.

Меня проводили к большому гаражу, открыли ржавые ворота, и я зашёл внутрь. На полу и стенах гаража лежали ковры. В углу лежал на топчане старик в тёмно-синем деловом костюме и чёрной каракулевой папахе. Рядом со стариком стояла тумбочка с телевизором. Телевизор был накрыт чёрной тканью. На телевизоре стоял маленький магнитофон, разливающий вокруг горскую мелодию. Это была какая-то арабская песня в трансобработке. Ритм то учащался, то спадал, а голос вокалиста протяжно пел на одной ноте один и тот же куплет.

Старик курил кальян. Один из спортсменов что-то отрывисто сказал ему гортанным голосом на национальном языке и вышел с поклоном.

— Здрасьте, я от Исы, — обозначил я своё присутствие.

Старик кивнул, не вынимая мундштука изо рта.

— Мне замазка нужна. Для внешних работ.

Старик снова кивнул.

— У вас есть такая?

— У миня разное есть. Сикок тэбе, а? — Магомет наконец вытащил мундштук и внимательно посмотрел на меня.

— Мне-то? Ну… ну давайте килограмм девять?

Старик приподнялся на локте.

— Скажы, нэверный, ты хочэш девятиэтажный дом пэрэстроить, а?

— Не знаю, а что, это много, что ли?

— Эта много? Смотря для чего тебе, — Магомет встал с топчана, — эта, билядь, очень много. Ты какой площад работать будэш, а?

— Да как сказать? — Я прикинул в уме размеры первого этажа здания «Фонда». Если что, всё начнётся на первом этаже. — Метров двести.

— А сикок страитэлей вокруг тибя будет?

— В смысле? А… врагов-то… рыл десять.

— И ты… эта на каждый рыл хош па килаграм замазки? Скажы, нэверный, какой шайтан замутил тэбе мозг, говоря про свойства замазки?

— А что, в ваших краях знают про замазку? — вспомнил я традиционный для сказок «1001 ночи» оборот.

— В наших краях, — старик, хромая, подошёл вплотную ко мне, — в наших краях замазка саэдиняют с рубленый гвозд. Палучаитса шрапнэль, понял, да? Дастатачна всего адын кило. И эта в горах. В городе — можна полкило брать.

— А как эта шрапнель разлетается?

— Хаатычна! Радиус сто мэтров — живых нэт. Мёртвых нэт. Толко мясной пыль. Как кюфта.

Я поморщился:

— Все равно давайте девять. Вдруг большой дом будет и строителей много?

Старик воздел руки вверх, видимо, отмечая, что все в руках Аллаха, и вернулся к топчану.

Я стоял у входа, переминался с ноги на ногу и не понимал, что делать дальше. Я посмотрел на накрытый тканью телевизор и спросил Магу:

— Скажите, а почему у вас телевизор тряпкой накрыт, как зеркало при покойнике?

— Нэ смотрю, — Мага посмотрел в сторону телевизора и спокойным тоном добавил: — Его шайтан делал.

— А радио слушать можно? — усмехнулся я. — Разве его не шайтан делал?

— На вашей земле Иблиса избежать нэльзя, — старик презрительно сплюнул через плечо, — а раз нэльзя избежать, то уж лучшэ его слушат, чэм сматрет, понял, да?

— Почему это Иблис только на нашей земле, — я пробую вступить в теологический спор, — везде есть место для Бога, равно как и для дьявола.

— Нэ везде, — отрезал Мага, — у вас только Иблис.

— Может, объясните почему?

— Эта потому, что у нас над каждым городом минарет, а у вас эта… билядь, как её, — Мага скривился, — телебашня. Во.

Мага сделал погромче музыку, взял мундштук и крикнул:

— Салман! — дав понять, что аудиенция окончена.

В комнату вошёл один из спортивных парней. Магомет сказал ему что-то на своём языке и показал девять пальцев. Салман посмотрел на меня и покрутил пальцем у виска. Магомет опять воздел руки к небу. Поняв, в чём суть беседы, я сказал:

— Спасибо большое за замазку. Мне вот только ещё пистолет нужен. Никитос, тьфу, то есть Иса сказал, что вы ещё пистолет дадите.

Салман вопросительно посмотрел на Магомета, тот задумался. В возникшей паузе я более внимательно вслушался в суффийский транс. Наконец я разобрал, что певец поёт что-то вроде "Му Heart is in Highland, wherever I go ooo-o-o-oooohhhh[9].

«Интересно, откуда у хлопцев шотландская грусть? — подумал я. — С другой стороны, всё понятно. Тоже горцы».

Магомет кивнул головой. Салман жестом указал мне на дверь. Не доходя до выхода, я обернулся:

— Простите, Магомет, у меня к вам просьба. Вы не научите меня пояс шахида делать?

Глаза Магомета налились кровью. Он отбросил мундштук и сел:

— Пояс шахида? Инш Алла. За какого бога ты решил умереть, а? За Иблиса, который живёт в той башне? — Магомет махнул рукой в сторону телевизора.

— Я вообще-то… мне в целях самообороны, — обстановка начала накаляться, — я не шахид… вообще-то.

— Ты нэ шахид, ты ишакь, — сказал Мага уже гораздо спокойнее, затем обратился к Салману на русском: — Покажи псу, как это делается. И дай пистолет, — Мага снова лёг и повернулся к нам спиной, — за него хароший чэловек просил…

Перед тем, как идти к зданию Фонда, я закуриваю сигарету и репетирую про себя будущую сцену захвата заложников:

«Захожу. Встаю перед металлической рамой. Внутрь не иду. Прошу охранников вызвать Алексеева. Он приходит. Хватаю его. Достаю волын, приставляю его к голове Алексеева и ору что есть мочи: „БЛЯДЬ, ВСЕ НАЗАД, НА МНЕ ДЕВЯТЬ КИЛОГРАММ ПЛАСТИДА. ОДНО ДВИЖЕНИЕ — И ПИЗДЕЦ ВСЕМУ ЗДАНИЮ!“ Или, может быть, лучше без мата? Ни фига. С матом лучше. Наши люди любую команду, сказанную матом, воспринимают лучше. Точно. Именно так и скажу: „Блядь, суки, все назад!“ Потом мы поднимемся к Вербицкому, и я продиктую свои условия — миллион долларов и свободный выезд из страны через Украину. Почему, кстати, через Украину? Ладно, разберёмся по ходу. А в Киеве у меня кто-то был. Надо вспомнить».