Удиви меня - Софи Кинселла

Мой внутренний маятник остановился. Безмолвно смотрю на экран. Все мысли и чувства покинули меня, оставив лишь горящую строку в моем мозгу: папа мертв, он никогда не вернется. Остальное неважно.

8

На следующее утро маятник внутри меня летает из стороны в сторону как бешеный. На самом деле все вокруг меня кажется сумасшедшим, беспорядочным; настоящий хаос. Вот как можно прожить с Дэном в браке шестьдесят восемь лет, если последние шестьдесят восемь минут были сущим кошмаром.

Даже не представляю, что могло его довести. С тех самых пор, как мы вчера вернулись от мамы, Дэн бродит угрюмый, озлобленный, придирчивый. Он совершенно невозможен. По дороге домой Дэн сказал мне, что моя семья живет прошлым, а не настоящим, а это совсем нехорошо для воспитания девочек. Он даже спросил, обязательно ли мне было упоминать о своей воображаемой подруге? Но когда я спросила у него, что же в этом плохого, он не ответил.

Я знаю, что беспокоит Дэна, хоть он никогда в этом не признается. Он боится, я неуравновешенная. Эмоционально неустойчивая. А все потому, что я стояла у дома Гэри Батлера. Потому что положила маленькое письмецо в его почтовый ящик (ладно, признаю, этого делать не стоило). Но это был особый случай. Я была вне себя от горя. Такие «эпизоды» (как мы это называем) больше никогда не повторятся.

А Линн-то я вообще придумала давно, когда еще была ребенком. Это совершенно нормально (я гуглила), и Дэн об этом прекрасно знает. Так какого черта он так себя ведет?

Примерно то же самое я высказала Дэну. Ну не совсем высказала, прошипела. Чтобы девочки не услышали. Не уверена, услышал ли Дэн.

Утром я проснулась с мыслью: не думай больше об этом. Новый день, новый старт. И я решила встретить этот день самым оптимистичным образом. Даже буркнула «привет» змее (правда, с закрытыми глазами). Дэн же показался мне еще угрюмее и мрачнее, чем вчера. Сидел за завтраком молча, все вертел в руках телефон, а потом внезапно сказал:

– Знаешь, а к нам ведь поступило предложение расшириться в Европу.

– Правда? – отвлеклась я от Аниного учебника.

(Я помогала девочкам с домашним заданием. Пока мы с Дэном разговаривали, Анна читала по слогам слово «ту-ча».)

– Есть ребята из Копенгагена, которые делают примерно то же самое, что и мы, – объяснил он. – У них куча проектов в Северной Европе, и они хотят, чтобы мы объединились с ними. Наша компания смогла бы в конечном итоге утроить свой оборот.

– И это хорошие новости?

– Не знаю. Возможно. Риск промахнуться всегда есть. – Дэн смотрел на меня взглядом несчастного, запутавшегося человека, что в мозгу моем словно ударил предупреждающий колокол. – Но мы должны что-то решить.

– Что ты имеешь в виду?

– Либо я расширяю бизнес, либо…

Он замолчал и одним глотком допил свой кофе, прибавив мне поводов для беспокойства. Как я уже говорила, я очень хорошо знаю Дэна. Я могу почувствовать, когда его мозг буквально разрывается от гениальных, легко претворяемых в бизнес идей. И также чувствую, когда идей у него нет никаких. Его не радует расширение компании в Европу. Он считает, что загнал себя в угол.

– Когда ты сказал о расширении, ты имел в виду… – Параллельно я успевала помогать девочкам с заданием по правописанию. («Лу-жа», – читает Тесса вслух.)

– Что компания должна быть раз в пять больше, чем сейчас, – ответил он, перекрывая голос Тессы.

– В пять? – удивленно повторила я. – А кто это придумал? Дела же идут хорошо. У вас много проектов, большой доход…

– Брось, Сильви, – чуть ли не прорычал он. – У девочек крохотная спальня. Скоро нам нужно будет переезжать в более просторный дом.

– Опять, кто это придумал? Дэн, с чего ты вдруг об этом задумался?

– Я смотрю в будущее, – говорит он твердо, но не встречаясь со мной взглядом. – Просто составляю план.

– О̓кей, и что этот «план» повлечет за собой? – резко спросила я, чувствуя, что на душе начинают скрести кошки. – Тебе придется уезжать в длительные командировки?

– Конечно, – отрезал он. – Новый уровень инвестиций, новые обязательства…

– Инвестиций? – уцепилась я за слово. – Тебе придется занимать деньги?

– Нам нужно больше рычагов воздействия, – пожал плечами он. – Кредитное плечо.

«Кредитное плечо». Ненавижу эту фразу. Звучит вроде уютно и просто. А на самом деле скользкая фраза. Представляешь себе надежную денежную опору и думаешь: «Да, в этом что-то есть». Много времени у меня ушло понять, что это по-настоящему значит: «Чем больше денег, тем выше ставка, чем выше ставка, тем шире пасть бездны, в которую ты упадешь».

– Я не знаю. Звучит очень рискованно. Когда эти копенгагенцы связались с тобой?

– Два месяца назад, – ответил Дэн. – Но мы отказались. А теперь я склонен повторно рассмотреть их предложение.

Внутри меня вспыхивает что-то сродни ярости. Почему он решил пересмотреть их предложение именно сейчас? Не потому ли, что вчера мама упомянула о спонтанных (но дорогостоящих) каникулах в Греции?

– Дэн, – я не спускала с него глаз. – У нас прекрасная жизнь. Такому балансу «работа – свободное время», как у нас, можно только позавидовать. Зачем тебе расширять свою компанию в пять раз? На кой тебе сдался этот Копенгаген? Я не хочу, чтобы ты уезжал в Копенгаген. И я люблю этот дом! Мы сделали его нашим домом! Нам не нужно переезжать, нам не нужно больше денег…

Боюсь, я слишком увлеклась. Проговорила без малого минут двадцать, говорила бы и дольше, если бы не раздался тихий голосок Анны: «Семь пять два». Она обожает произносить вслух цифры с электронных часов на микроволновке, это теперь ее новое хобби. Не договорив, я воскликнула:

– Сколько? Чер… Червячок мармеладный! – и быстро побежала собирать девочек к школе.

Я так и не успела проверить домашнюю работу дочек. Здорово, ничего не скажешь. Мои девочки наверняка теперь получат три балла из десяти за контрольную. И когда учительница спросит их: «Почему вы не подготовились?», Тесса невозмутимо пропищит своим ясным голоском: «Мы не выучили слова, потому что мама с папой спорили о деньгах». И все учителя будут нам косточки перемывать за кофейком в учительской.

Вздыхаю. Вздыхаю снова.

– Сильви! – это Тильда вырывает меня из плена утренних воспоминаний. – Что с тобой такое? Я тебе уже три раза позвала, а ты как будто не здесь совсем! – восклицает она, приближаясь к нашей калитке.

– Прости. – Клюю ее в щеку, и мы отправляемся на наш традиционный променад.

– Что случилось, милая? – спрашивает она, изучая свой фитнес-трекер. – Понедельничная хандра?

– Ты знаешь, – вновь вздыхаю я, – семейная хандра. Брак.

– Ах, брак, – фыркает она. – Ты что, не читала противопоказания? «Может вызывать головную боль, тревогу, перепады настроения, нарушение сна или желание огреть кого-нибудь дубинкой». – Ее выражение лица настолько комично, что я не могу не смеяться. – Пчелиный улей, – добавляет Тильда. – Вот что такое семья и брак. Пчелиный улей.