Квартира в Париже - Гийом Мюссо

На ходу Маделин отправила Луизе эсэмэс: «Сейчас буду». Молодая медсестра встретила ее в вестибюле. Объятия, обмен новостями, ободряющие слова. Луиза познакомила ее с анестезиологом, потом с врачом, подробно объяснившим ей, в чем состоит деликатная процедура взятия овоцитов. Для этого использовалась длинная, достающая до яичников игла.

– Это совершенно безболезненно, – пообещал врач. – Вы будете спать и ничего не почувствуете.

Немного успокоившись, Маделин прошла в палату с медицинской кроватью на колесиках – на ней пациентов доставляли в операционную. После ухода медсестры Маделин убрала сумочку и телефон в специальный сейф с кодовым замком и переоделась во все больничное: халат, шапочка, тапочки. Под халатом она была совсем голая, и из-за этого ей стало тревожно, состояние было близким к панике.

Скорее бы все произошло!

Наконец дверь приоткрылась, и показалась голова – но не Луизы, не врача. Черт принес несносного Гаспара Кутанса!

– Что вам здесь надо? Как вы умудрились сюда просочиться?

Он ответил по-испански:

– Porque tengo buena cara. Y he dicho que yo era su marido^[59].

– Я думала, вы не умеете врать…

– Чего только не нахватаешься в вашем обществе.

– Немедленно убирайтесь! – Она села на койку. – Иначе я сама вас выставлю.

– Успокойтесь. У меня есть новости, и для того, чтобы обсудить их с вами, я прилетел первым утренним рейсом.

– Какие еще новости?

– Сами знаете какие.

– Вон отсюда!

Делая вид, что эти гневные слова к нему не относятся, он плюхнулся в кресло рядом с койкой, снял со столика на колесиках бутылки с водой и по-хозяйски разложил на нем свои вещи.

– Помните Стокхаузена? – начал он.

– Нет. Вон! Не желаю с вами разговаривать. Что за вонь? Лаванда? Куда вы дели очки?

– Плевать на очки. Стокхаузен – фамилия кардиолога, якобы наблюдавшего Шона. Его имя указано в еженедельнике, который вам отдал Бенедик.

Маделин понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, о чем он толкует.

– Врач, встреча с которым у Шона была в день его смерти?

– Он самый, – подтвердил Гаспар. – Так вот, такого не существует в природе. Вернее, в Нью-Йорке нет кардиолога с фамилией Стокхаузен. – В подтверждение своих слов он достал из рюкзака пачку распечаток с сайта американских «Желтых страниц». – Я расширил поиск на весь штат: ничего. С медицинской точки зрения тоже выходит ерунда: Лоренца лечили в больнице «Биша» лучшие кардиологи Европы. С какой стати ему было консультироваться с нью-йоркским врачом?

– А с какой стати вы притащились за мной сюда?

Он примирительно поднял руку.

– Пожалуйста, Маделин, выслушай меня.

– Мы уже перешли на «ты»?

– Я перерыл весь дом. В кабинете Шона я нашел кучу распечатанных им статей. Главным образом о расследовании гибели его сына. А еще там было вот это.

Он протянул ей несколько скрепленных страниц. Это было пространное досье «Нью-Йорк Таймс Магазин» о прославленных нерасследованных делах: смерть Натали Вуд, «пятеро из Сентрал-парка», «дело Чандры Леви», «заточенные в Кливленде» и прочее. С одной из страниц на Маделин смотрела… она сама. Она протерла глаза. Она почти забыла про эту статью о деле Элис Диксон – девочки, которую она нашла при невероятных обстоятельствах через три года после ее исчезновения. Среди ее дел это было наиболее сложным, болезненным, чуть было не ставшим ее позором, но завершилось оно успешно. То был один из счастливейших моментов ее жизни. Каким далеким он казался теперь!

– Лоренц хранил эту статью?

– Как видишь. Кое-что в ней даже подчеркнул.

Она прочла про себя строчки, выделенные фломастером: