Мария в поисках кита - Виктория Платова

— Что предпримешь теперь? — поинтересовалась ВПЗР.

— А вы?

— Ты же хочешь побыстрее свалить с этого… как ты его называешь — «гребаного острова», не я.

— А вы хотите остаться?

— Важны не твои жалкие желания… И даже не мои.

— Чьи тогда?

— Той сволочи, которая обрезала провод.

— Вы думаете, она еще здесь? — Я невольно понизила голос и обернулась к двери, ведущей в прихожую с лестницей и комодом.

— О-оп! — воскликнула ВПЗР и так громко хлопнула в ладоши, что я вздрогнула.

Если здесь и имеется сволочь, то это — ВПЗР, никто иной. Происходящее забавляет ее. И она как будто задалась целью вывести меня из равновесия. Не удивлюсь, когда окажется, что именно она перерезала провод с одной лишь сволочной целью: досадить мне. Превратить в ад мое пребывание здесь. Она и раньше не отличалась особой щепетильностью в отношениях. Она всегда была мстительной. И в жизни, и в книгах. Трижды в своих романах ВПЗР убивала кроткого Катушкина, дважды — ею и без того покойную мамахен, доставалось также злодеям-издателям, мудакам-критикам, dolboёbam-конкурентам, редактору Лорику (что несправедливо) и ее дочери Манюне (что и вовсе — подлость). Настоящей же рекордсменкой по числу смертей является подруга Манюни, лагерная сучка Перельман: ВПЗР так и не простила ей косяка с покраской головы. Одна я до сих пор счастливо избегала книжной смерти — только потому, что ВПЗР зависела от меня, как малый ребенок. Теперь, когда наши, казавшиеся незыблемыми, отношения полностью разрушены, страшно даже предположить, что она сотворит со мной в какой-нибудь очередной книге. Возможно даже — ближайшей.

Пусть.

Пусть меня настигнет неприятность, я согласна и на «L'Assassinat De Carala» — но лишь в романном варианте. На страницах своих книг ВПЗР вольна делать все, что ей заблагорассудится, за это ей и деньги платят, а вторгаться в реальную жизнь и сбивать меня с толку я не позволю. Нужно немедленно придумать какую-нибудь вескую, умную фразу. Что-то такое, что не позволит ВПЗР проводить надо мной сомнительные эксперименты в стиле хоррор саспенс. Сейчас я придумаю…

Сейчас!

— Вы были наверху? — спросила я у ВПЗР.

— Нет.

Из-за низко надвинутого козырька бейсболки я не вижу ее глаз, так что понять — врет она или говорит правду — невозможно. Впрочем… если бы я и увидела ее глаза, они ничего бы мне не сказали. Уж такая она — ВПЗР: не врет, но и правды не говорит, балансирует где-то на грани. И заваливаясь на тот или иной бок, тотчас же меняет галс. Совсем как псевдояхтсмены в ее книжке о псевдорегате, где все оказались подлецами.

— Тогда, может быть, поднимемся?

— Поднимайся, если тебе так неймется. А мне вполне достаточно картинок.

— Тех, что на лестнице?

— Именно.

— Они ужасные.

— Да уж. Ничего обнадеживающего в них нет.

— Не могу представить человека, который добровольно украсил бы дом такими кошмарами.

— Наверняка он не тот, за кого себя выдает, — тут же начинает фантазировать ВПЗР. — Я, пожалуй, подумаю о нем на досуге…

Она по-прежнему пялится в зеркало, и вид у нее самый что ни на есть мечтательный. Как если бы она высматривала в глубине суженого-ряженого из святочных гаданий, не хватает только свечей. Ничего экстраординарного в такой реакции нет, наоборот, — я бы удивилась иной. Ведь ВПЗР тащит в свою писательскую нору все что ни попал, я. Ничем не брезгует, пребывая в святой уверенности: любая вещь, даже самая отталкивающая, может засиять на страницах романа бриллиантом.

— А это гравюры или офорты? — задаю я нелепейший вопрос.

— Гравюры, — не колеблясь ни секунды, отвечает ВПЗР. — Штучная работа. И очень хорошая. Ну что, рискнешь осмотреть второй этаж?

— В другой раз.

— А ведь так мы никуда не двинемся.

— Куда это мы должны двигаться?

— Куда-нибудь. В глубь сюжета.

— Вы считаете это сюжетом?

Я обвожу долгим взглядом лавчонку Анхеля-Эусебио. Точную копию миллиона других лавчонок и сувенирных магазинчиков — в этой стране и в миллионе других стран. Как место романного действия она бесперспективна. Как место вэпэзээровского романного действия — бесперспективна вдвойне. Снобка и эстетка ВПЗР никогда бы не опустилась до китайских магнитов, шлепанцев и очков за пять евро. Букинистические магазины — вот обычная среда обитания ее героев. Да еще антикварные салоны (в виду их концептуальности), мясные лавки (в виду их инфернальности) и обсерватории (в виду их полной оторванности от грешной земли). Сюда же можно приплюсовать опиумные курильни, фабрики по производству музыкальных инструментов, заброшенные буддистские монастыри и стрёмные сомнительные отели, все постояльцы которых — цирковые клоуны пенсионного возраста. А однажды ВПЗР умудрилась впихнуть своих героев в таксидермическую мастерскую: там они и выясняли отношения — под неусыпным оком чучел белок и архаров.

Нет, лавчонка Анхеля-Эусебио — заведомо непроходной вариант!

— …Сюжетом может быть все, что угодно. Дело не в нем, а в жанре. Стоит ошибиться с выбором жанра, Ти, сделать хотя бы шаг в неверном направлении — и тебя ждет беда.

Меня? А при чем здесь я?..

— При чем здесь я? Я больше не работаю на вас.

— Вот именно, Ти. Вот именно. Ты больше не работаешь, так что никаких обязательств у меня перед тобой нет. И я и пальцем не пошевелю, чтобы защитить тебя от неприятностей. Можешь на меня не рассчитывать!..

Тоже мне, удивила! Прошедшие пять лет показали: если рассчитываешь на ВПЗР хоть в чем-то — обязательно останешься в дураках. И заклятый враг не сочинит такого количества мелких и крупных подстав, кои походя, без задней мысли, устраивает ВПЗР. И обижаться на нее без толку. Я и сейчас не обижаюсь.

Мне просто не по себе.

ВПЗР наконец-то отлипает от зеркала и, поправив бейсболку на голове, направляется к выходу. Через несколько секунд «музыка ветра» над дверью затихает, и я остаюсь в полном одиночестве, с единственной мыслью в голове: «Тебе меня не испугать, сучка!»

«Сучка» конечно же относится к ВПЗР.

И прямо сейчас, назло сучке, я поднимусь на второй этаж лавки, в объятия мерно тикающих часов; наплевав на законы жанра, в котором видит ситуацию ВПЗР. Кстати, а в каком именно жанре она ее видит? В том, где чувствует себя лучше всего.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ КВЕСТ

ТРИЛЛЕР-ШАРАДА

Я бы предпочла романтическую мелодраму. Или романтическую комедию. Или «комедию положений в богадельне» — пусть ее!..

Но состряпать комедию из подручных средств не так-то просто.