Кровная месть. Чеченская вендетта - Ибрагим Хараев

Потом появились родители.

– Ты поедешь в Ставрополь, – сказали они. – Мы получили поддержку семьи.

Когда улеглась радость от этой новости, мать отвела Сурхо в сторонку и сказала: «Если тебе там будет тяжело, отыщешь нашу дальнюю родственницу. Она уже несколько лет живет в Ставрополе и всегда поможет. Её зовут Дагмара. Это та самая Дагмара, о которой рассказывал дядя Майербек».

Переезд прошёл без приключений. Царская власть пыталась наладить мирную жизнь на Кавказе, поэтому в институт охотно принимали смышлёных чеченцев, чтобы потом отправить их работать в дальние аулы. Жизнь показала, что обучить чеченца основам профессии – гораздо быстрее и легче, чем научить русского (и, тем более, не мусульманина) – местным обычаям. Сурхо приняли после несложного экзамена и тут же заселили в мужское общежитие при институте, да ещё и назначили неплохую стипендию, вполне достаточную, чтобы кое-как жить. Он подозревал, что во всём этом сыграла свою роль и протекция дяди, но как именно – не знал. Тейпы и роды» смутно представали в его воображении всесильной и загадочной силой. Другое дело – наука. Тут всё было просто, человек делился на органы, системы – кровеносную, нервную, пищеварительную. Работа системы могла нарушиться, и тогда врач брался её чинить. Толком непознанными оставались только голова и сердце, в глубине которых где-то жила таинственная душа.

О Дагмаре Сурхо вспоминал не раз, но заходить к ней без надобности он постеснялся. В его воображении она представлялась суровой и крупной женщиной, которая вряд ли одобрит, если он вдруг заявится к ней без всякой причины. Однако, в конце концов, такая необходимость возникла – Сурхо написал родным письмо и не знал, как его переслать. Он не очень-то доверял обычной почтовой службе: ходили слухи, что письма постоянно терялись, либо их вскрывали, и к адресату они доставлялись чуть ли не порванными и со следами от чиновничьих пальцев. Можно было бы передать письмо с кем-нибудь из Дарговых, но они в гости не заезжали, так что спросить у Дагмары – оказалось самым логичным.

Сурхо долго откладывал этот визит на потом. Они, конечно, были родственниками, но настолько дальними, что это больше походило на вторжение в дом незнакомой девушки – поступок для чеченца совершенно немыслимый. Сурхо долго думал, должен ли он принести Дагмаре гостинец? Или, может быть, цветы?.. Впрочем, нет, точно не цветы, это не то, нет… Наконец, он решил купить в подарок косынку. Если вдруг возникнет неловкая ситуация, он скажет, что нёс подарок знакомой… или сокурснице?.. Тоже неловко… В общем, он решил, что как-нибудь выкрутится.

Дагмара снимала полуподвальную комнату в трехэтажном многоквартирном доме, и вскоре Сурхо уже стоял у порога, переминаясь с ноги на ногу. Дверь открыла миниатюрная черноволосая девушка, вначале, в полутьме прихожей, показавшаяся Сурхо старушкой из-за шали, в которую она куталась. Не сказав ни слова, даже не поприветствовав, она развернулась и пошла куда-то вглубь, оставив перед гостем открытую дверь. Сурхо вошел, пробрался через узкий коридорчик, едва протиснувшись между шкафом и какими-то вёдрами, и оказался в маленькой комнатке. Крошечное окно едва освещало помещение. Почти всё свободное пространство занимали кровать и тумбочка. И та, и другая были завалены одеждой и кусками ткани. На небольшом пустом пространстве стояла табуретка, на которую девушка указала жестом, предлагая сесть. Сама она присела на краешек кровати и тут же склонилась над каким-то рукоделием.

– Положите сюда, – она показала на подоконник.

– Что? – спросил Сурхо.

– Ну, что там у вас, – она бросила взгляд на платок, который он принёс. – Послезавтра будет готово.

Только теперь Сурхо понял, что к чему. Он смотрел, как она принялась орудовать иголкой. Дагмара работала швеёй и решила, что к ней пришёл очередной клиент.

Наблюдая за движением её пальцев, освещаемых мерцанием солнечного зайчика, Сурхо поймал себя на мысли, что она больше не кажется ему старой. Это были гибкие и ловкие движения молодой девушки. Под накидкой чувствовалась жизнь, чувствовалась нерастраченная и свежая энергия, которую хотелось выпустить в поле, а не держать в этой каменной клетке. И совершенно невозможно было представить, как в этих пальцах мог оказаться пистолет.

– Вы… Дагмара Даргова? – спросил Сурхо.

– Да, – она подняла голову, не понимая, к чему этот вопрос. – А в чем дело? – только теперь она впервые всмотрелась в лицо гостя.

Сурхо объяснил, кто он и зачем явился. (Про платок он решил не упоминать, просто незаметно положил его на подоконник, как она и просила.) Дагмара всплеснула руками, забегала, тут же налила чаю, принялась извиняться за беспорядок, пошли вопросы о жизни, о семье, об учёбе. Сурхо некстати спросил, почему она переехала в город, и тут же прикусил язык, сообразив, что этот вопрос касается истории с кровной местью. Дагмара мгновенно перехватила его замешательство.

– Вижу, мою историю вы знаете, – сказала она и снова склонилась над шитьём, будто бы пряча в нём руки.

– И как тебе здесь? – спросил он, чтобы сменить тему, и тут же подумал, что опять выбрал не лучший вариант.

– Знаешь, ко всему можно привыкнуть, – она улыбнулась.

Разговаривая с Дагмарой за чаем в её каморке, Сурхо ощутил, что постепенно погружается в какое-то домашнее тепло, будто они были не дальними родственниками, а, скорее, близкими соседями или друзьями. Всё-таки он скучал по дому…

Он передал письмо и долго прощался, никак не мог уйти, потому что Дагмара удерживала его, расспрашивая, каких вещей у него нет, и тут же выуживала нужное из кучи одежды. Напоследок она настойчиво попросила, нет – даже потребовала, чтобы он не забывал её, и заходил ещё, узнать, дошло ли письмо и пришёл ли ответ, и мало ли что ещё потребуется… Да и просто посидеть, поговорить…

Сурхо заходил не слишком часто. Он понимал, что Дагмара завалена работой, и не хотел ей докучать. Он слишком ценил эти маленькие обрывки «домашней» жизни, чтобы разбрасываться ими как попало. И каждый раз, разговаривая с этой маленькой упорной сосредоточенной девушкой, он всё так же, как и в первый день, никак не мог поверить, что она способна убить человека.

Шло время. Учёба подходила к концу. Сурхо успешно сдавал все экзамены, но впереди было самое сложное – хирургическая практика. Хирурги всегда были элитой медицины, от них требовались идеальная выдержка, аккуратность, умение молниеносно принимать решения и обширные знания. И именно в эту касту метил Сурхо. Он знал, что хирурга никогда не направят в небольшое селение. Скорее всего, его будет ждать престижная работа в частной клинике. Возможно, он даже уедет из России, потому что для него будет открыт весь мир. Но главным для Сурхо были не слава и богатство, а исполнение его детской мечты… Впрочем, кого он обманывает… От славы и богатства он тоже не отказался бы.

За несколько дней до своей первой операции Сурхо зашёл к Дагмаре.

Ему повезло, и у неё было немного работы, так что, обычно несколько отстранённая, на этот раз девушка вела себя более свободно, в то время как он сам от постоянного напряжения последних недель пребывал в некоем взвешенном состоянии.