Клиника С... - Андрей Шляхов

Моршанцев не понял — шутит она или говорит серьезно.

— А под ним написала бы, — взгляд Ирины Николаевны вернулся к демонической красавице, — «мне нравится, что можно быть смешной, распушенной — и не играть словами».[21]Любите Цветаеву?

— Нет, — честно признался Моршанцев.

— Вообще не любите поэзию?

— Разве что в качестве песен, вместе с музыкой.

— И кто же ваш любимый певец? Или нет, у вас, наверное, певица?

— Диапазон широк, — Моршанцев снова улыбнулся, — от Тома Уэйтса до Риты Кулидж.

— А из более современных?

— Есть такая питерская группа «Биллис Бэнд», знаете?

— Что-то припоминаю, но они, кажется, маргиналы? — На лице Ирины Николаевны мелькнула гримаса неодобрения.

— Я бы сказал — городские романтики, — мягко возразил Моршанцев. — А их лидер, между прочим, наш коллега, бывший патологоанатом.

— Это многое объясняет, — усмехнулась Ирина Николаевна. — Поэтому они и поют о смерти, гробах и кладбищах.

— Не только. Это вот тоже они: «Загадай желанье и закрой глаза, до рассвета. До утра осталось три часа и конфета. Где-то мчит по улицам она. Королева. Снежная. Нежная…»[22]

— Знакомо, — кивнула Ирина Николаевна. — Из серии: «Может, с толстыми ляжками, тайно придет „она“, и ты будешь читать свою дохлую томную лирику…»[23]

Моршанцев понял, что с поэзией пора завязывать, и предложил перейти в соседний зал. Попутно рассказал о том, как мучился Сергей Довлатов во время работы экскурсоводом в Пушкинском заповеднике под Псковом, придумывая «связки» для логичных переходов из одного музейного зала в другой, и наконец придумал универсальную: «Друзья мои! Здесь, я вижу, тесновато. Пройдемте в следующий зал!»

— Сегодня бы эта связка не сработала, — пошутила Ирина Николаевна, намекая на малое количество посетителей.

В общении сама собой установилась неожиданная легкость. Они обращались к друг другу на «вы», но, словно сговорившись, избегали имен и отчеств, как не совсем уместных в разговоре двух молодых людей. Когда же у Моршанцева вдруг сорвалось с языка: «Ирина Николаевна», то в ответ он услышал:

— Мы с вами не на работе, поэтому предлагаю на время забыть об официозе и обходиться без отчеств.

На словах «на время» было сделано ударение.

— Хорошо, Ирина Ни… — Моршанцев оборвал себя на полуслове, — так действительно проще. На время.

Уже через пять минут он из Дмитрия превратился в Диму, но заведующую неукоснительно называл Ириной, не скатываясь до фамильярного «Ира». Опять же, Дмитрий — немного тяжелое для произношения имя, два блока сдвоенных согласных, поэтому Дима — это не столько фамильярно, сколько удобно.

К концу осмотра Моршанцев освоился настолько, что пригласил начальницу продолжить обсуждение выставки в каком-нибудь заведении.

— Уточните, Дима, какое заведение вы имеете в виду? — потребовала Ирина Николаевна. — Заведения бывают разные, некоторые даже с номерами.

Моршанцев покраснел от смущения (все-таки манера общаться у начальницы всегда оставалась шокирующей), от смущения же стал многословным и начал путано, с запинками, объяснять, что имел в виду сугубо «едательные» заведения, и ничего более…

— Перекусить где-нибудь поблизости я не прочь, — ответила Ирина Николаевна и сразу же уточнила: — Только каждый платит за себя и чтобы была нормальная еда, а не суши с роллами.

— Не любите японскую кухню?

— Терпеть ненавижу. Хотя понимаю, почему эта мода на суши так старательно насаждается рестораторами.

— Почему? — полюбопытствовал Моршанцев.

— А вы попробуйте дорого продать порцию риса с куском селедки. Вряд ли получится. Но если взять и навертеть понтовых колобков, да подать их на дощечке с горсточкой имбиря… Вот маринованный имбирь я люблю, вкусная штука. А васаби — пакость и мерзость.

— Я, собственно, тоже не любитель азиатской кухни, — честно признался Моршанцев. — Суши предпочитаю пиццу или чебуреки.

— Я тоже люблю пиццу, а чебуреки как-то не очень…

В пиццерии, на которую они наткнулись случайно и быстро, Моршанцев замешкался с выбором напитков.

— Я буду вино, — сказала Ирина Николаевна. — Раз уж выбралась в центр своим ходом, то надо получить от этого максимум удовольствия.

— Красное? — уточнил Моршанцев.

— Кьянти, вернее, то, что здесь так называют. Хотя бы в названиях должна быть гармония.

Себе Моршанцев заказал пиво. Официант настойчиво советовал попробовать нефильтрованное бочковое из собственной пивоварни, но опытный Моршанцев предпочитал знакомые марки не поймешь чему.

— Пицца и пиво совершенно не сочетаются друг с другом, — прокомментировала Ирина Николаевна.

— Могу поспорить. Пиво превосходно сочетается с колбасами, анчоусами, ветчиной, то есть со многими компонентами пиццы, а следовательно…

— Убедили, сочетается, но с вином все равно вкуснее. Пиво больше подходит к тяжелым, жирным блюдам, всем этим баварским «швайнехаксе»[24]и «швайнбратенам».[25]Хотя вот сало хорошо только под горилку, с пивом оно не идет…

— Все зависит от стереотипов.

— Да, вы правы, — согласилась Ирина Николаевна. — Стереотипы — основа мироздания. Взять, к примеру, наш институт… Извините, я нечаянно. В выходные нельзя разговаривать о работе, тем более с теми, с кем вместе работаешь. Да еще за едой.

— Я не против, — ответил Моршанцев.

— Ценю вашу деликатность, но я точно против. Лучше расскажите мне, как вы любите отдыхать?

— По-разному, — пожал плечами Моршанцев. — Главное — делать что хочется. Хочется валяться перед телевизором — надо валяться перед телевизором, хочется рвануть на лыжах по Лосиному острову — надо рвануть. Летом люблю уезжать куда-нибудь далеко на велосипеде. Без определенной цели, куда глаза глядят…

— Почему так? — удивилась Ирина Николаевна. — Разве не лучше составить маршрут заранее? Чтобы избежать неопределенности…

— В жизни и без того много планирования. Иногда просто хочется от него отдохнуть.

— Я не люблю случайности и всячески стараюсь их избегать.