Элита. Взгляд свысока - Ирина Волчок

Она замолчала, сообразив, что на самом деле ничего не знает о том, зачем Хозяин их сюда пригласил. И вообще пригласил ли. И о чем с ними говорил, пока целый день возил их туда-сюда… И с дочерью повидаться отвез. И дочь с ними тоже, наверное, о чем-то говорила. Надо же было как-то объяснить им ситуацию: дочь с охраной в городе, внучка с гувернанткой за городом, деда с бабкой везут к внучке, чтобы… Чтобы те занимались с внучкой, раз уж матери не до того? Все-таки родные люди, а не чужая нянька.

Нет, это не ревность, нет, нет, нет. Просто непонятно, чему они могут научить ребенка. В юности стихи писал! Два раза в газете напечатали! Газеты до сих пор хранятся! Беда.

Надежда Ивановна мягко отстранилась от мужа, шагнула к Александре, остановилась, не зная, куда деть руки, и неожиданно спокойно сказала:

— Какое время, бог с вами… У нас нет времени. У меня нет… Да это и ничего, мы Настеньку и так любим. Саша, спасибо вам. Владимир Сергеевич нам все рассказал. Да и сами мы Оксану видели. Мы не думали, что с ней так… Владимир Сергеевич говорит, что, может, вылечится. Конечно, нам тяжело. Мы все-таки родители. Столько лет одни… Понятное дело — у нее своя жизнь, отрезанный ломоть. Забыла и забыла, что ж теперь… Мы же не думали, что такая беда… Спасибо вам за Настю. Какая ж она умненькая, ай-я-яй! И хорошая такая…

— Мартышка хитрая, — подал голос Леонард Семенович. — Знаете, Саша, это она в бабушку. Наденька, ты помнишь, какая в детстве была? Такая же артистка. Только болтала поменьше. А эта еще и говорит, как заведенная. И все со смыслом, все в одну точку бьет! Ой, ну хитрая же мартышка…

— Лёнь, ты чего! — Надежда Ивановна смутилась и даже испугалась. — Саша, не слушайте его… Это он любя… Он и меня так иногда дразнит…

— Я Настю тоже называю хитрой мартышкой. Иногда… — Александра неожиданно почувствовала облегчение. Ни с того — ни с сего. Или с того, что Леонард Семенович разгадал Настю? Есть надежда, что все-таки сумеет противостоять зомбированию. Так что, может быть, старики и не прибавят лишних хлопот… — Настя действительно очень артистична. Это она еще не все свои таланты успела сегодня показать. Думаю, завтра уже начнет показывать.

— Завтра нам в больницу ехать. То есть мне в больницу… Может, и положат сразу. На операцию. Или уж как там получится.

Леонард Семенович тут же ухватился за плечо жены. Та положила свою руку на его пальцы, благодарно погладила. Правда нормальные люди. И даже хорошие. С дочкой им просто не повезло. Бывает. Настя пойдет в дедушку и бабушку. Ладно, пусть они учат внучку тому, что сами знают. Тем более, что вряд ли дед с бабкой знают больше, чем Настя.

— Больница — это несколько дней, — легко сказала Александра, совершенно не представляя, о чем говорит. — Вернетесь из больницы — и вот тогда она вас в покое не оставит, можете мне поверить… Ну, успеем еще наговориться досыта. Я ведь к вам зашла только для того, чтобы Настю отсюда прогнать. Чтобы вы хоть немножко отдохнуть смогли. Ужинать будем минут через сорок. Горничную прислать? Она вам поможет и с душевой кабиной разобраться, и покажет, где что лежит — полотенца, халаты, фен, тапки…

— Как это горничную? — Надежда Ивановна не поверила. — Нам — горничную?! Ой, не-е-ет, мы всю жизнь без прислуги прожили… Нет, нет, мы тут сами, не надо никого.

— Сами вы долго разбираться будете. Я, например, месяца два не могла запомнить, где что лежит и что как включается. Не беспокойтесь, Соня вам не помешает… Только здесь нас прислугой не называют. Соня — горничная, Клавдия Васильевна — кухарка, Геннадий Иванович — садовник, Нина Максимовна — няня, я — бонна…В общем, тоже няня и еще учительница.

— А Владимир Сергеевич сказал, что вы в доме — самая главная. Что вас все слушаются, даже начальник охраны.

— Владимир Сергеевич так пошутил…

Как же, пошутил он. При полном-то отсутствии чувства юмора. И зачем он Сан Саныча приплел? Не может быть, что для красного словца сболтнул. Уж что-что, а в болтливости Хозяина никто бы не обвинил. Надо предупредить Сан Саныча, что не только он стучит Хозяину на всех, но и на него самого кто-то стучит…

Впрочем, очень может быть, что для Сан Саныча это — никакая не новость. Еще вариант: может быть, Сан Саныч сам Хозяину на себя стучит. А что? За дополнительное вознаграждение, например. Абсолютно в русле тараканьей логики. А за отдельную премию стучит еще и на Александру.

А у нее — мания преследования. И еще, оказывается, больное сердце. Что гораздо неприятнее. Через месяц — очередной медосмотр. Манию преследования могут и не заметить. До сих пор ведь не замечали. А сердце обязательно заметят. И — прощай, Настя. Правда, тогда и Хозяин — прощай. Нет худа без добра.

— Саша, вам нехорошо? — вдруг осторожно спросила Надежда Ивановна. — Вы что-то бледненькая…

Вот только этого не хватало. Искренней заботы в полный голос. Ведь наверняка их сейчас слушают. А через десять минут донесут Хозяину, и тот погонит ее в больницу прямо завтра, не дожидаясь планового медосмотра.

— Да я всегда бледная, — с подчеркнутым сожалением ответила Александра. И даже вздохнула. — У другой и здоровья никакого, а сама — прямо роза бело-розовая. А я здоровая, как трактор, а лицо — бумага бумагой. И не загораю никогда. Даже обидно… Ладно, сейчас к Насте пойду, мы с ней нарядимся как-нибудь попраздничнее, а потом вместе за вами зайдем. Соня минут через пять к вам заглянет.

Она повернулась, взялась за ручку двери, и тут они оба позвали ее в один голос:

— Саша!

Александра оглянулась с ожиданием. Надежда Ивановна и Леонард Семенович стояли, держась за руки, и смотрели на нее. Тоже с ожиданием. Переглянулись, заулыбались, опять уставились на нее и сказали опять в один голос:

— Вы очень хорошая.

— Спасибо, — ответила Александра, с удивлением чувствуя, что она и в самом деле растрогана. — Вы мне тоже очень понравились. А уж про Настю и говорить нечего — она вообще в полном восторге.

Упомянутый восторг тут же затопил лица стариков… Да нет, все-таки не такие уж они старики. Просто правда устали с дороги. И вообще устали. Ничего, может быть, рядом с внучкой постепенно отдохнут.

…К ужину переоделись все. Настя была в длинном белом платье с жутким количеством оборочек, бантиков, ленточек, кружевных вставок и розочек, вышитых на свободных от всего этого местах. Вылитая принцесса. Для усиления эффекта на голове у нее сидела диадема с вполне убедительными камнями. Вообще-то костюм был карнавальным, но Александра подозревала, что стоит он столько, что не всякая настоящая принцесса могла бы себе его позволить. Платье к прошлому дню рождения заказывала Насте мать, а диадему подарил отец. Наверняка настоящие камни. Зачем? Детский карнавальный костюм. Вырастет — и больше ни разу в жизни не наденет. По крайней мере, Александра на это искренне надеялась. Она приложила столько усилий, чтобы развить в Насте строгий вкус и чувство меры. Диадема и чувство меры были удручающе несовместимы. Ладно, сегодня можно карнавальный костюм, сегодня событие, как сказала Настя.