Мой лучший враг - Эли Фрей

– Привет, дынька, – Стас схватил Дашку, которая уже слезла с качелей, и стал кружить. Подруга была уже «хороша», и такое кручение доставляло ей удовольствие. Она смеялась и визжала.

Я сидела на лавочке. Стас заметил меня, обошел лавочку сзади, с кем-то поболтал за моей спиной. Потом на мои плечи тяжело опустились чьи-то руки.

– Привет, гном, – раздалось шипение у уха. Я не ответила на приветствие.

– Стас, ты чего сзади трешься? Садись рядом! Тут места полно! – сказал парень, сидевший рядом со мной.

– Нет. Тут интереснее.

Он не убирал руки с моих плеч. Медленно стал передвигать их ближе к шее. Дотронулся до нее. Я почувствовала прикосновение его холодных пальцев. Дыхание остановилось. Мне хотелось убежать, но я будто вросла в лавочку. Дашка не обращала на меня никакого внимания. Она весело болтала с кем-то из вновь прибывших.

Я молила Бога о том, чтобы Стас ничего не наговорил про меня этой компании. Он опозорил меня на всю школу, и я не хотела, чтобы на улице это повторилось.

Но у него хватило ума обо мне не говорить. Он просто держал руки на моей шее, и мне казалось, что еще секунда – и он сомкнет их и задушит меня. Стас с кем-то болтал, делая вид, что меня здесь вообще нет. Его руки медленно скользили по моей шее, нежно гладя ее. Каждый раз, когда я делала робкую попытку встать, его руки превращались в клещи, и он крепко сжимал меня.

Но все же я улучила минуту: когда Стас увлекся своим собеседником и слегка ослабил хватку, я резко дернулась и подошла к Дашке.

– Пойдем прогуляемся, – прошептала я ей.

– Но я не хочу! – сморщилась она. – Тут так весело! Тут столько мальчиков!

– Дашка! Тут Стас! – возмущенно сказала я ей в ухо.

– Что? Где? – она стала искать его взглядом.

– Вон стоит!

– Ой, я и не заметила! Тут столько ребят… Ладно, пошли. Но мы же вернемся, правда? Я очень хочу снова сюда вернуться. Здесь весело!

Мы ушли. Дышать стало намного легче. Мы гуляли по парку. Дашка болтала всякие глупости. Обнимала меня, лезла целоваться. Сказала, что любит меня, и назвала меня своим пупсом. Я повела Дашку домой, уж больно она была «хорошей». Не хотела оставлять ее одну в этой компании. Я не доверяла им.

Дашка была уже такой сонной, что согласилась пойти и не сопротивлялась.

Я вышла из ее подъезда. Отсюда детская площадка хорошо просматривалась. Стас заметил меня.

– Эй, гном! – крикнул он.

Но я бросилась бежать. Сзади мне что-то кричали, но я бежала без оглядки. Домой! Скорее домой! В спасительную крепость.

Следующий школьный день встретил меня странными взглядами и шепотом за спиной. Что за черт? Что-то опять произошло? Я шла к раздевалке, стараясь не смотреть на проходящих мимо учеников и не замечать их любопытных взглядов. Мельком взглянув на стену с расписанием, я убедилась, что фотографий на ней нет. В раздевалке тоже не было ничего необычного. Но когда я вешала куртку, то опять услышала за спиной смешки. Я обернулась и увидела, что две девчонки из десятого смотрят на меня и перешептываются. Я повесила куртку и выбежала из раздевалки. Определенно что-то произошло. Где? Я зашла в женский туалет. Не увидела там ничего необычного. Обошла весь первый этаж. Может быть, снаружи?

– Ищешь, гном? – раздался за спиной насмешливый голос. Я обернулась и увидела Стаса. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Рядом с ним – его свита.

Я развернулась и пошла дальше, не обращая на него внимания. Я слышала его шаги. Он пошел за мной.

– Холодно, – сказал он. Я замешкалась. Стала идти медленней. О чем он?

– Холодно. Лед. Айсберг, – продолжал он издеваться. Мне стало трудно дышать. Он повторял слова из игры… игры нашего детства. Горячо-холодно. Холодно. Лед. Айсберг. Это означало, что я шла совсем в другом направлении. Это подло! Очень подло использовать фразы из наших детских игр, чтобы вывести меня из себя.

Я развернулась и пошла в другую сторону. Я знала, что этим показываю, что принимаю игру. Но мне плевать. Мне нужно найти эти чертовы фотографии. Или еще что-нибудь.

– Теплее, – Стас пошел за мной. Он ликовал, наслаждаясь игрой.

Впереди справа была лестница. Я не стала сворачивать к ней и пошла прямо.

– Холодно, – сказал Стас. Я развернулась и пошла к лестнице.

– Теплее, – слышала я за спиной, когда поднималась по ступенькам.

– Еще теплее, – сказал он, когда я поднялась на второй этаж и пошла налево.

– Горячо, – сказал он. Я остановилась. Рядом был мужской туалет. Ну конечно же! Как я сразу не догадалась. Это же так очевидно – расклеить мои фотографии в мужском туалете. Я вошла внутрь.

– Эй! – возмущенно крикнул какой-то мальчик, стоявший у писсуара. Мне было все равно. Над каждым из писсуаров на уровне глаз висела моя фотография. И, конечно же, под каждой из них была надпись.

«По#рочи на Мицкевич! Будь мужиком!» – надпись дублировалась на каждой фотографии. Я стала сдирать снимки со стены. За спиной раздался взрыв хохота. Стас и его компания – они все вошли в туалет, чтобы посмотреть на мою реакцию. Я сорвала все снимки, развернулась и увидела, что один из друзей Стаса снимает меня на телефон. Я быстро подошла к нему и со всей силы ударила по телефону ладонью, выбив его из руки парня. Телефон отлетел в сторону и ударился об стену. Я быстро пошла к выходу.

– Эй! Ты хоть знаешь, сколько он стоит? Ты за год на него не насосешь! – крикнул он мне в спину.

– Ну и убейся об стену вместе со своим телефоном, – злобно выкрикнула я первое, что пришло в голову. Достойные ответы – не мой конек.

Стас выбежал следом за мной. Я развернулась и отчаянно выкрикнула:

– Почему? За что? Зачем ты это делаешь? Чего ты добиваешься?

– Шлюхи должны знать свое место! – издевательски крикнул он. – Так что твое – немного ниже пояса! – он выгнулся вперед и похлопал рукой между ног.

Учебный день прошел паршиво. Видео, которое они сняли на телефон, быстро распространилось по всей школе. Смешки и перешептывания стали слышаться чаще. Даже уже мои одноклассники, которые обещали мне, что будут на моей стороне, стали как-то косо на меня поглядывать и шептаться.

Вся неделя прошла ужасно. Расклеенных фотографий больше не было, зато возобновились звонки от незнакомцев. Откуда-то узнали мой новый номер! В понедельник Дашка на русском поклялась, что она ему не говорила.

– Ну, может быть, ты кому-то давала свой телефон? – прошептала я. Училка объясняла ошибки в диктанте. – Кому-то, кто мог для Стаса переписать из него необходимую информацию?

Дашка посмотрела на меня, думая.

– Может быть. Может, и дала. Я не помню. Я устало вздохнула.

Дома вечером телефон пропищал несколько раз. Новые сообщения. Их стиль поменялся – теперь стали приходить откровенные угрозы и оскорбления.