С высоты птичьего полета - Сьюзен Кельман

“Ты – моя безопасная гавань в бурном океане, стойкий пламень свечи, что ведет меня, и когда сгущающаяся тьма угрожает меня поглотить, твой свет становится ярче. Без дрожи ведет меня домой».

Что-то поразило Йозефа.

– Словно музыка, – задумчиво произнес он.

– Музыка, – повторил Майкл. – Вот что нам нужно, музыка, – и он помчался наверх по лестнице.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сердито зашептал ему вслед Йозеф. – Уже закончился комендантский час.

Но прежде, чем он успел сказать еще что-то, Майкл уже лежал с радиоприемником в руках. – Мы не будем включать громко.

Они просидели там еще час, допивая вино, слушая энергичную версию генделевского «Мессии». Майкл смеялся и шутил о тех временах, когда он жил с Эльке, а Йозеф думал о Саре. В кои-то веки его сердце наполнилось теплотой.

Неожиданно по радио затрещал номер джазового оркестра, и Майкл заскакал по комнате, пританцовывая. Йозеф наблюдал за ним, отрицательно качая головой.

– Профессор, пойдемте, потанцуем.

– Я разучился танцевать, – упирался Йозеф.

– Тогда я вас научу, – Майкл схватил его и поднял на ноги. Оба почувствовали опьянение от вина, они немного потанцевали с неловким энтузиазмом, прежде, чем запыхавшись, упали на свои места.

А потом они стали смеяться. Свободный, продолжительный, раскатистый смех, казалось, заполнил весь дом.

Майкл откинулся на спинку стула:

– Я так давно не танцевал, с тех пор как…

– С тех пор, как началась эта война? – предположил Йозеф, запыхавшись.

– Эльке, – ответил Майкл. – Со времен моей Эльке. Если мы оба переживем войну, все, на что надеюсь, о чем мечтаю – что мы сможем пожениться. Однажды она призналась, что могла бы принять иудаизм. Я каждый день молюсь, чтобы у нее появился шанс. Чтобы мы могли быть с ней целую вечность.

– Я бы хотел найти ее для вас, – с сожалением ответил Йозеф. – Я спрашивал везде, где мог, но может показаться странным, что мужчина моего возраста так усердно интересуется студенткой, и я не хочу, чтобы у нее были из-за этого неприятности.

– Конечно, я понимаю. Но она где-то там. Я знаю, что это так, и она ждет меня так же, как и я ее. Когда я в следующий раз ее увижу, я обниму ее и не отпущу.

Лицо Йозефа тронула печаль.

Майкл, казалось, это уловил:

– Вы думаете о Саре, верно?

Йозефа потрясли его слова. После инцидента со свадебной фатой Сары, ее имя больше в доме не упоминалось.

– Вашей жене, – поправился Майкл.

– Да, – голос профессора задрожал.

– Вам ничего не нужно говорить, профессор.

Йозеф выдавил из себя слова; ему необходимо было произнести их:

– Мы тоже очень любили друг друга.

Музыка продолжала негромко играть на заднем плане, и воздух наполнился радостью – ее стены этого дома уже давно позабыли. Пока длилась ночь, двое мужчин делились друг с другом своими надеждами, мечтами и историями о людях, которых любили и оставили.

Майкл рассказал свою историю, как влюбился в Эльке, когда впервые увидел ее на лужайке возле университета, а Хельд поведал о своем знакомстве с Сарой.

– Нас практически познакомила моя мать. Сара и ее семья недавно переехали в нашу деревню, и моя мать пригласила их домой, на обед. Мне двадцать семь, и зная о планах матери, и возмущенный ее вмешательством, я взбунтовался: я не собирался быть вежливым, какой бы милой ни оказалась эта девушка, не говоря уже о том, чтобы влюбиться ее! Я и знать не знал, что Сара подумала точно так же. Ужин у нас получился довольно неловкий, изо всех сил мы избегали разговоров друг с другом. Но вечер шел, и я стал замечать, как меня привлекает эта девушка с непослушными рыжими волосами, казавшаяся отчужденной и безразличной ко мне. И только когда нас оставили мыть на кухне посуду, она призналась, что ее мать собирается ее сосватать, и как ей отвратительна эта идея. Мы посмеялись над нашей непростой ситуацией и заключили договор, чтобы никогда не быть друзьями, однако так ему и не последовали. Наши родители весь вечер считали ужин неудачей, но все было наоборот. Даже, когда она со звоном поставила посуду сушиться, я понимал – она особенная. Мне нравилась ее беззаботная независимость, ей было так хорошо самой с собой, и она просто… заинтриговала меня. Месяцами мы скрывали все от родителей, а когда объявили о помолвке, они были ошеломлены.