Рецепты сотворения мира - Андрей Филимонов

Так писал Коля. Я ни во что не верю. Только природа красива, и когда это замечаешь – обретаешь силы. А творения рук человеческих – диву даешься, думаешь – а есть смысл? Отснялась в телефильмах „Деревня моего детства“, „Возрождение“, „Жизнь Клима Самгина“ – „Анфимьевна. Верую в любовь“».

– Коля был талантливый мальчик, – вздохнула Электра. – Рано пересек черту. Ты не бойся – все люди делают это.

– Я ему сочувствую. Хотя стихи – ужасные.

Вот этого не следовало говорить. Они разозлились. Лопнули струны банджо, полоски радуги смешались в серо-бурую муть. Том, отбросив бандуру, воскликнул, горестно кривя рот:

– Плохие новости, детка. Мы опять на Земле. Это Лунные горы. Ты слышишь звуки?

– Да, милый. Волосы шевелятся на голове и под мышками. Ветер дальних странствий приносит с невольничьих рынков запах бараньей похлебки и бла-бла-бла людских наречий. Мы у истоков Нила. Кто виноват, что так получилось?

– Он! – Том указал на меня. – Землянин. Дослужился до генерала и оживляет мертвых.

– Ты уверен? Но ведь я носила его на руках, баюкала и не спала ночами.

– А могла бы кинуть в реку Москву. Риг де рол! Давай кинем его сейчас. В Нил. Как Моисея.

– Нет-нет-нет! – взмолилась Электра. – Я тебя очень прошу. Давай оставим ребеночка.

– Но разве можно оставить его таким? – нахмурился он. – Это непедагогично. Что делать?

– Я знаю-знаю! – закричала она. – Мы сыграем свадьбу.

Так решилась моя судьба. Они устроили совет да любовь, выбрали президиум и нижнюю палату. Во время голосования хихикали и долго спорили, кого отдать мне в жены: мальчика или девочку. Сошлись на том, что от девочек больше сансары. Том выступал за зелененькую. Электра хотела пухляшку, с вытекшими глазками. Прения шли на трех государственных языках зазеркалья. Наконец они договорились, упаковали мою радость в целлофан, обвязали лентой и усадили рядом со мной, во главе стола, уставленного яствами и питьем. В чашах пенилось заздравное занзибарское. На тарелках морщилось мясо. Ножка мамонта. Крылышко моли. Рыбий язык. Шея жирафа. Щеки волка. Защечные мешки обезьян Старого света. Килька в сперме кашалота. Ноздри зебры. Веки ленивца. Вымя ехидны. Свиное ухо. Бараньи глаза. Черный ворон, фаршированный белым лебедем. Половинки сердец, начиненных мозгами.

– Пировать – так с музыкой! – кричал Том, обнимая Электру, как гитару. – Что сидишь, женишок? Целую свою, пока целая!

Я медленно разворачивал обертку. Они исполняли быстрый народный танец. Было страшно, как в сказке. Лицо невесты было размыто тлением, не в фокусе. На руках, на груди что-то белое, как жирок в колбасе, подозрительно шевелилось. Я помню день, когда она выдавила прыщ. Жирный и толстый, с черной головкой. Думала, я не смотрю, и сама его рассматривала. Девочки любят уродство. Больных котят. Некрасивых подруг. Рыдать на похоронах. Целовать покойников. Мертвые губы к живым губам. Зачем они это делают? Представишь себя на их месте – и становится странно. Я, может быть, тоже хотел бы же мурир. Но это опасная работа. Раньше с ней справлялись поэты. Но их не осталось, ни одного. Все вымерли. Стоило так подумать – и пришло удушье. Паника. Беззащитность новорожденного с пуповиной на шее. Весь в материнском дерьме. Сознание выключилось, как трус. Думал, никогда не приду в себя.

Через тысячу кальп два голоса бранились на границе жизни и чего-то иного:

– Это было грубо. Я не ожидала от тебя.

– Никто не ожидал. В этом и смысл.

– Никогда так не делай!

– Я ни при чем. Он все сделал сам.

Почему темно? Ах да, глаза. Органы чувств. Надо ими воспользоваться. Открыл: знакомая обстановка. Планета Земля. Родной город. Home Sweet Home. Любимая музыка. Я лежу на полу, но, судя по окружающему беспорядку, совсем недавно был очень активен. Возможно, даже танцевал. Во всем теле приятная легкость и пустота, словно в тюбике зубной пасты, до конца исполнившем свой долг. Блаженная лень, отрицающая любую форму суеты. Чистить зубы, давить прыщи, резать вены. Все это напрасный труд. Перезагрузка состоялась. Я не жалел о том, что съел нарисованный мухомор. ЛСД – детский лепет по сравнению с такими сильными галлюциногенами, как близкие люди. Живые или мертвые, они всегда с тобой. Мир заливал ровный ясный свет понимания. Верный признак того, что трип еще не окончен. Я услышал голос Галины:

– Прости. Мы сегодня болтали глупости, но это потому, что ты разговаривал сам с собой.

– Знаю.

– …а это ни к чему хорошему не ведет.

– Согласен.

– Пора тебе покинуть концлагерь иллюзий. И лучше всего – прямо сейчас.

– Не возражаю. У меня давно все готово для побега. Но каждый раз кажется, что чего-то не хватает для завершения истории. Какой-то мелочи. Нескольких точных слов. Вы не могли бы меня выслушать? Оценить, высказать свое мнение? Я хочу рассказать о девушке на фотографии. Вы не против?

Никто не ответил. И не должен был отвечать.