Синдром Атяшево - Олег Рой

Легкий загар Хене в начале ноября свидетельствовал о том, что этот господин очень печется о своем внешнем виде.

— Да, идеальное физическое тело обязательно в моем графике жизни. — Было видно, что Хене доволен сам собой.

Приняв свободную позу на стуле, немец улыбнулся, продемонстрировав идеальные фарфоровые зубы.

— Иван Валентинович! Вы догадываетесь, что я навел о вашей компании все возможные и даже невозможные справки, вот даже знаю, кто та девочка, ваша будущая падчерица.

— Благодарю вас за внимание к фирме, которую я представляю. Давайте приступим к конкретике… — Холеный вид и слишком свободные манеры собеседника стали почему-то слегка раздражать Ивана.

Тут в дверь постучала Нина Аркадьевна и внесла небольшой поднос с чашкой зеленого чая, блюдцем с цельнозерновым хлебом и тарелкой с нарезкой атяшевских деликатесов.

— Александр Робертович, угощайтесь. Это наши колбасы, карбонат, ветчина.

— Иван Валентинович, вашу продукцию оценю в следующий раз. — Хене вальяжно закинул ногу за ногу. — У меня мало времени, я тороплюсь! Фирма у вас серьезная, не «шалите» с сырьем, как говорят русские. Мне нравится политика вашей компании. Что хорошо… — тут Хене закашлялся, — то хорошо. Но у вас совершенно отсутствует реклама на телевидении, на радио и в Интернете. А люди должны иметь возможность покупать качественную продукцию в любом крупном сетевом продовольственном магазине. Она должна быть узнаваема и желанна. Согласны?

— Да, я согласен с вами, — кивнул Иван.

— Мы, наша фирма «Международная корпорация маркетинга», берем на себя раскрутку продукции. На это обычно уходит от трех месяцев до полугода. Рекламные ролики, растяжки на улицах, плакаты, привлечение медийных лиц к рекламе… Ну и всякое такое… Мы на этом собаку съели.

— Все так, все так, — соглашался Иван со словами, которые он про себя назвал «общие» и «банальные». Когда же Хене перейдет к конкретике?

— Но, как вы понимаете, не все компании могут быть допущены на огромный российский рынок. Я ведь сейчас не только о Москве говорю…

— Поясните вашу мысль, — только теперь Иван стал слушать внимательнее.

— Итак, повторю, не все компании допускаются в сетевые холдинги. А только самые-самые…

— А кто решает, кто самый-самый? — Иван даже сел прямее.

— От лица нашей Международной корпорации решает ваш покорный слуга. Если мне выгодно, компания попадает на рынок, если не выгодно — о ней никто даже не узнает… Но вы, Иван Валентинович, не волнуйтесь…

— Александр Робертович, осмелюсь спросить: а кто еще в Москве решает подобные вопросы? — уже понимая, куда клонит его посетитель, поинтересовался Иван.

— Знаете, старина, никто. Только я. Так что вы должны стараться понравиться мне. — Господин Хене улыбнулся.

— А сейчас не нравимся? — нахмурился Пшеничников.

— Пока не знаю… Вот некое число. — Немец достал из кармана спортивной сумки заранее заготовленную бумажку и передвинул ее по столу к Ивану. — Ну, я думаю, вы понимаете, что это в евро… которое сделает более привлекательным вас, не говоря уже о вашей компании. Это не считая наших процентов.

— Каковы проценты? — спросил Иван, не переставая улыбаться, что ему теперь давалось с трудом.

— Россия — прекрасная страна, здесь все согласны работать за двадцать процентов, — разглагольствовал Хене. — Для Европы это очень много. Очень. Поэтому мы работаем здесь. Мы, то есть корпорация, должен сознаться, зарабатываем в России неплохие деньги.

— Я вижу написанное вашей рукой число, — Иван вдохнул воздух сквозь стиснутые зубы, — которое равно пятидесяти тысячам евро.

— Правильно, но давайте наперед договоримся не произносить вслух то, что написано… — Мужчина быстро спрятал свой листок в карман брюк.

— Кажется, я не нарушаю закон? — Улыбка Пшеничникова стала насмешливой. — Как бы в головной компании отреагировали, если бы узнали, что вы преследуете свой частный интерес и вредите репутации компании?

— Ведь об этом никто не узнает? Верно? — ухмыльнулся гость.

— Вы, Александр Робертович, выбрали Россию, потому что здесь можно заработать легкие деньги?

— Ну конечно, друг мой. — Ни тени смущения не отразилось на холеном лице Хене. — Я думаю, что на сегодня информации достаточно. Приезжайте как-нибудь ко мне на дачу. У меня рядом прекрасные поля для гольфа. Компания собирается сугубо мужская, но для вас исключительно полезная…

— До встречи, Александр Робертович! Всего доброго! — Ивану не хотелось даже вставать, чтобы проводить «дорогого» гостя, и особенно пожимать ему руку.

Господин Хене элегантно вышел из переговорной.

Пшеничников остался за столом, пытаясь переварить все, что сейчас произошло. У него напрямую просили взятку. И что теперь делать? Внезапно вспомнился анекдот. Чиновник в мэрии, выделяя деньги на строительство общественного туалета, намекает подрядчику на взятку: «Ну а как насчет “отката”?» — «Без проблем! Самосвал говна каждый месяц!»

В переговорную вошли Николай и Алика.

— Алика! Ты еще не дома? Ты же хотела написать отчет о переговорах для института.

— Дядь Вань, ой, простите, Иван Валентинович! Я здесь сумочку забыла. — Алика выдвинула стул. — У меня тут диктофон был включенный… Нечаянно оставила, а возвращаться было неудобно.

— Что? — Иван с удовольствием смотрел на диктофон в руках девушки.

— Вы не сердитесь! — оправдывалась Алика. — Я же не знала, что придет еще один дядька, то есть клиент.

У Ивана загорелись глаза.

— Алика, шпион ты мой доморощенный! Мне необходимо слить к себе в компьютер содержание беседы с господином Хене, а на диктофоне нужно удалить эту запись. Для твоей же безопасности. С меня тянут взятку! — с удовольствием заметил Иван. — Значит, мы чего-то стоим!

— Иван Валентинович, конечно! Я рада помочь! — Девушка заулыбалась.

— Да, детка, на редкость удачно ты захватила свою разведческую технику, но прошу тебя никому об этом не говорить. Даже маме! Это в твоих интересах, — предупредил Иван.

— Не испугаете, Иван Валентинович! Я все поняла. Я свободна?

— Да, Алика! Диктофон привезу домой. А ты, Николай, садись, есть разговор.

Сидя в метро, Алика волновалась не на шутку, ей надо было просто кому-то позвонить… На всякий случай она набрала Артема в надежде, что он возьмет трубку, но его номер был, как обычно, недоступен… Алика оставила сообщение, чтобы молодой человек откликнулся. Зато позвонила Викочка:

— Алло? Алька? Ты как там, грызешь гранит науки отбеленными зубами? А мы тут развлекаемся в клубе. Приедешь?

Сквозь шум и музыку клуба Алике показалось, что она слышит голос Артема, кричащего: «Давайте нальем по новой!..» Но этого не могло быть. «Я схожу с ума от одиночества и ревности», — решила она.