Фёдор - Виктор Горюнов

– Я уничтожу тебя, как личность и сделаю из тебя покладистую Эмми. Ты станешь моей мечтой, девочка! И забудешь о прошлом. Я решил так.

– У нас же кровь одна!

– Эмми была мне племянницей.

– Ассатия придёт за мной!

– С ней я тоже разберусь! Она всего лишь ошибка командировки Ариона.

– Она основательница Империи Ассатия!

– С неё всё началось. На ней всё и закончится! Если бы не она, ведьмаки бы никогда не стравились друг с другом. А ты,– Правитель провёл рукой возле лица Беллы, и она приняла свой облик,– ты также красива, как и твоя мать!– Схватив эльфа за горло, он прыгнул вместе с ней на кровать, впечатывая в простынь её спину. Свободная рука легла на лоб жертвы. Ну а жертва просто ощущала, как разрушается её сознание и восприятие, сменяясь чужой, инородной субстанцией,– А вот теперь, я возьму тебя по-настоящему!

Глава седьмая – жизнь с чистого листа

Солнце било в глаза. Усталое тело вяло поднялось на ноги, потянулось и подняло веки. Какая милая и уютная комнатка! Всё так чисто и аккуратно. Брёвна выкрашены вишнёвым лаком, дощатый пол блестит от чистоты, высокий потолок красуется тонким слоем бежевой краски. Ничего лишнего: письменный стол, комод, книжный шкаф со старыми книгами и цветущие розы в аккуратных горшочках. На подоконнике спала чёрная кошка, иногда подёргивая ухом и немного посапывая. На стене напротив окна висело зеркало. Юноша подошёл к нему и посмотрел на себя: молодое лицо вполне недурной наружности, неплохое телосложение, синие кальсоны и голый торс. Вот только волосы почему-то седые, как чистое серебро. Странно. Внезапно он обнаружил, что абсолютно ничего не помнит ни о себе, ни об этом месте, ни о том, как он тут оказался. Эта мысль застала его врасплох. Интересно, он тут один? Это его дом или есть ещё какие-нибудь жители? Подойдя к окну, седой молодой человек увидел старушку, капавшуюся в земле на грядках, очевидно, она что-то пропалывала.

– Здравствуй, мать! Ты кто?– начал он.

– Стёпа, проснулся таки, наконец. Не мать я тебе, я твоя бабушка, ты, что меня не помнишь? Ах, как они тебе головушку то отбили!

– Кто отбил, почему я ничего не помню?

– Да ты что, серьёзно? Я то думала, шутит, а он и впрямь не помнит! Ох, я бы их всех, попадись они мне! Не люди, а звери какие-то!

– Кто они, бабуль? Ты уж поделись.

– Разбойники, будь им неладно, живого места не оставили. Я тебя месяц выхаживала, не меньше. А ты, я смотрю, здоров, вот только памяти нет.

Кошка уже давно проснулась от шума, но всё ещё тешила себя надеждой, что скоро диалог закончится, и она продолжит свой сон. А пока она ни на кого не обращала внимания, и продолжала посапывать.

– Ты мне расскажи лучше всё с самого начала, а то я же ничего не помню.

– Ладно, иди на кухню, я там травку заварила, да салатик сделала из овощей свежих. За столом и поговорим. Я тебе всё расскажу, благо, времени у нас предостаточно.

Степан последовал совету. В избушке была всего одна комната, в которой он, собственно и спал, кухня и чердак. Он сел за дубовый стол, оббитый шёлком, и уставился на старушку, спешившую подать салат и кружку с травкой.

– Тебя как звать то, бабуль?

– Нюра, баба Нюра я.

– Понятно, а меня значит…

– Стёпа тебя звать, – она уже накрыла на стол и села за него, со скрипом придвинув стул,– ты кушай, давай, а я пока рассказывать буду.

– Угу,– ответил жующий юноша,– очень вкусный салат, я ел такой раньше?

– Да, каждый день. Ну, ты слушай. Родился ты восемнадцать зим назад в семье рыбака. Мать простая крестьянка, скончалась при родах. Отец алкоголиком помер. Тебе было семь зим. С тех пор живём с тобой, я тебя воспитываю.

– И всё?

– А что тебе ещё надо?

– Ты говоришь, мне восемнадцать зим. Но почему тогда у меня седые волосы? Конечно, мне к лицу, я не спорю, но почему?

– Почему к лицу?

– Да нет, почему седые?

– Жизнь такая, внучок. Я тоже поседела…

– Ну, так ты уже в возрасте, а я молод и полон сил…

– Скажи мне спасибо, что сил то полон.

– Спасибо, бабуль,– Стёпа сказал это как-то неуверенно.

– Ну что тебе ещё рассказать? Сначала мы жили с тобой в городе, Рутстан назывался. Неплохо жили, хочу заметить. Затем беда случилась: всё сгорело огнём лютым. Поджог, аль само полыхнуло, сложно уж разобраться. Побирались по улицам, а потом один барин мне домик этот проспорил, с тех пор здесь и живём.

– А как кошку звать? Что-то она мне знакома.

– А чего ж ей незнакомой быть? Сам выклянчил у трактирщика, лет десять с тобой живёт уже. Яной звать.

– Яна. Почему-то мне хочется назвать её по-другому.

– Нет уж, имя один раз даётся. Ты, давай, лучше, доедай да пойдём в огород, помогать мне будешь. А то я уже совсем устала. Надо морковку прополоть, цветы полить, землю разрыхлить им немного, в общем, дел ещё много.

– А что, вот так мы и живём, спим да в земле копаемся?

– А что тебе не нравиться? Тишина и покой. И потом, не только в земле копаемся, ты иногда на охоту выбираешься, зайцев приносишь. Давай-давай, пойдём, дел много.

Степан закинул остатки салата за щёки и встал из-за стола. Довольная старушка тут же подхватила его за руку и повела на улицу, давая дальнейшие указания.

Баба Нюра. Старая женщина со смешным акцентом. С первого взгляда чем-то напоминает бабу Ягу в элегантном платье: льняной робе с капюшоном и чрезмерно длинными рукавами. Так и хотелось задать вопрос: а где твоя метла, бабуль? Но юноша так и не решился. Не потому, что стеснялся, а потому, что не мог вспомнить, на чём на самом деле летала баба Яга, хотя почему-то, казалось, что в ступе.

Она часто напоминала о красоте природы, обращая внимание внука на каждую мелочь. На то, как красиво поют птицы, на то, как они красивы в целом, на то, как приятно ощущать свежий ветер, переносящий запахи леса. Домик стоял, кстати, на просторной поляне, приспособленной под огород и окружённой лесом. В общем, весьма жизнерадостная и любвеобильная старушка Настя пыталась учить юношу своему искусству: чувствовать жизнь, замечать её, любить и почитать, дорожить каждой минутой и жить в гармонии вселенной, как она выражалась. Тот, в свою очередь, то и дело, благодарил бабулю за открытые истины и продолжал ковыряться в земле, пока она лежала в некотором подобии гамака, иногда перебираясь на лавку или подходя к нему, проверяя качество работы. Конечно, жизнь прекрасна, когда смотришь, как другие работают! К слову сказать, на любимом внучке выступило уже столько пота, что хватило бы заполнить целую бочку.

– Ничего-ничего,– отвечала на это баба Нюра,– полезно, реабилитация. Месяц на кровати валяться! Да так не то, что форму потеряешь, мышцы работать разучатся. И будешь ты, во-первых – дистрофиком, во-вторых – некрасивым, в-третьих – дохлым, как забитая дворняга. И что мне с тобой потом делать? Ни одна невеста не захочет с таким связываться! А самому, не стыдно будет? А так хоть сил наберешься! Надо ещё дровишек порубить. Брёвна то я уже притащила, надо их попилить да расколоть, справишься? Не ври, справишься. Не умеешь – научим, не хочешь – заставим. Впереди зима, морозы лютые, без дров, так и замёрзнем мы с тобой! Почему всё в один день? Да почему в один, тебя ждёт неделя кропотливого труда. Зато потом, когда всё сделаешь, за ягодами сходим, грибов наберём, поохотимся вместе, может, в город выберемся, далеко правда. Нет, не выберемся, зато трав прособираем, я тебя делу травному научу, поможет в жизни…