Семья Рин - Алла Мелентьева

— Несколько слов интервью для моего журнала, пожалуйста. О вас совершенно невозможно получить никакой конкретики. Это страшно раздражает.

Я узнала в нем одного из тех, кто устроил на меня охоту в посольстве. И даже не подумал извиниться. Наглый тип. Он улыбнулся в надежде обезоружить меня белозубой улыбкой. Челюсть была наверняка искусственная.

— Вы не имеете права использовать эту фотографию. Вы сделали ее без моего согласия, — сказала я.

— Почему вы так избегаете журналистов, госпожа Рихтер? Вам есть что скрывать? Японцы вам запрещают разговаривать с прессой?

Я механически перелистывала книги на полке.

— Абэ не спускают с вас глаз. Ходят слухи, что они дают вам инструкции, как отвечать на вопросы журналистов. Это правда?

— Вы ошибаетесь.

— Уверен, что это правда. Прошу вас, скажите, как вы можете жить жизнью другого человека?

Этот вопрос заставил меня напрячься. Если бы прессе удалось узнать мое реальное имя и каким путем я попала в Японию, это навлекло бы на Акито серьезные проблемы.

— Что вы имеете в виду?

— Как вы можете исполнять роль официальной супруги Акито Абэ, не являясь ею? Насколько комфортно вы, белая женщина, чувствуете себя в роли наложницы японца?

«Ах, только-то», — облегченно подумала я.

— Совершенно комфортно.

— Но ведь это вызов общественному мнению!

— Меня это не волнует. Общественное мнение вечно находит себе вызовы. Всего доброго. Пожалуйста, больше не фотографируйте меня.

Я схватила стопку своих книг и пошла к выходу, загораживаясь ими от его фотоаппарата.

— Постойте… подождите минуточку, мэм!..

— Не хочу.

— Прошу вас!..

Он пытался меня удержать, но я как бы случайно заехала книгами ему в лицо.

Он отстал, но упрямо крикнул мне вслед:

— Все равно достану материал!..

Мой статус в семье Абэ определился сам собой — я считаюсь здесь чем-то вроде родственницы с физическими недостатками, к которой, что бы она ни делала, надо проявлять снисхождение. Они, как умеют, стараются заботиться обо мне, и я не виню их за то, что эта забота всегда выглядит неуклюжей и поверхностной. Я знаю, что, когда они говорят обо мне между собой, они называют меня обузой, с которой приходится мириться. Только воля Акито и душевная теплота Кёко создают для меня небольшое жизненное пространство среди этих чужих людей чужого народа.

Каждое утро в одно и то же время я спускаюсь в маленькую оранжерею на первом этаже дома Абэ, чтобы полить растения, которые я там выращиваю. Для меня это вопрос принципа — поливка растений входит в ежедневный ритуал упорядоченной и размеренной рутины, призванной поддерживать иллюзорную самодостаточность моего существования.

Каждое утро я встречаю на веранде по пути в оранжерею отца Акито, патриарха клана Абэ, возвращающегося на свою половину после гимнастических упражнений. Он выполняет их строго в одно и то же время; возможно, эти упражнения для него тоже являются не меньшим вопросом принципа, чем для меня мои растения. Его всегда сопровождает старый прислужник, трясущийся от дряхлости.

Мы встречаемся с ним на повороте веранды. Я вежливо кланяюсь ему и его слуге. Он чинно и безмолвно отвечает на поклон кивком. Его трясущийся слуга кланяется чуть-чуть ниже своего хозяина. Мы расходимся. Эта сцена повторяется из года в год.

Ни один человек из клана Абэ, случайно оказавшись со мной наедине, ни разу не посчитал нужным перекинуться со мной парой слов о погоде или о чем-нибудь таком же необязательном, но необходимом для обычного человеческого общения. Не то чтобы они не любят меня — они просто не знают, как со мной обращаться. Они не готовы взять на себя труд придумывать способы общения со мной. Им проще избегнуть меня, чем перекинуться парой слов о погоде. Я привыкла довольствоваться их вежливыми поклонами в мою сторону, когда я попадаюсь им на пути. Первые годы моей жизни в Японии меня расстраивало такое отношение. Потом я привыкла к своей незначительности.

Семейный праздник. Собрание семьи вокруг патриарха. Присутствуют все члены семьи — и даже я. Я, как обычно, держусь несколько в стороне.

В определенный момент на фоне общего восхваления членов клана Абэ доходит очередь и до моих достижений.

— Рин-сан, как проходят ваши занятия со студентами? Я слышал, вас хвалят как хорошего специалиста, — благосклонно обращается ко мне патриарх.

Я жду этого вопроса и отвечаю на него, как всегда, как я обычно отвечаю на него из года в год.

— Работа мне очень нравится. Ученики очень старательные. Я очень ими довольна. В будущем году я постараюсь достичь большего, — вежливо отчитываюсь я по-японски.

Японцы слушают с одобрительным видом.

— Рин-сан очень умная. Когда я что-то не понимаю по-английски, я всегда прошу ее объяснить непонятное. Дети отлично говорят по-английски. Это заслуга Рин-сан, — с одобрительной улыбкой говорит Кёко. Кёко, как обычно, на моей стороне.

— Рин-сан всегда оправдывает возложенные на нее ожидания. Я рад, что у Рин-сан получается. Очень ценно иметь в семье собственного лингвиста, — речет патриарх Абэ.

Это его единственный любезный жест в мою сторону. Весь следующий год, до следующего семейного сбора он будет игнорировать мое присутствие, как бы часто мы ни сталкивались с ним по утрам на повороте веранды.

Прием продолжается. На другом конце зала Кёко и Акито разговаривают с кем-то из гостей. Я держусь поодаль и смотрю на них со своего места. Они выглядят как типичные японские супруги. Я близка с ними обоими, они оба — моя теперешняя семья. Но они оба по-прежнему остаются для меня тайной. Я ничего не знаю о них, не знаю, что они думают обо мне или друг о друге. Это так странно: постоянно быть так близко, но все равно оставаться словно за стеклянной стеной.

Я понятия не имею, по какой причине Акито продолжает держать меня возле себя. Он никогда не проявлял открытости или теплых чувств ко мне, как и не требовал их от меня. Мы с ним даже не разговаривали все эти годы, если не считать обмена бытовыми фразами. Мы как будто заключили взаимный договор игнорировать друг друга.

Он уже давно мог бы прогнать меня и без всяких угрызений совести отказаться от обязательств по отношению ко мне. У меня есть образование и работа, я отлично говорю по-японски — я вполне могу жить самостоятельно.

Один раз он почти прогнал меня. Это случилось после поездки в Йокогаму. Он отправился туда по делам компании, а я его сопровождала.

В йокогамской гостинице что-то напутали с нашими номерами. Управляющий гостиницы, улучив момент, когда я немного отстала в коридоре от эскорта, бросился ко мне и стал вполголоса просить, чтобы я заступилась за него перед Акито.

— Госпожа, вышло небольшое недоразумение!.. прошу понять наше положение!.. заказ номеров был оформлен нашим новым сотрудником, он допустил ошибку… — лепетал он, нелепо кланяясь на ходу.