Мой год отдыха и релакса - Отесса Мошфег

Поднимаясь к себе в лифте, я обдумывала комбинации препаратов, которые, как я надеялась, погасят мою активность — амбиен плюс пласидил плюс терафлю, солфотон плюс амбиен плюс диметапп. Мне хотелось составить коктейль, который свяжет воображение и отправит меня в глубокий, скучный, инертный сон. Мне надо избавиться от тех фотографий. Нембутал плюс ативан плюс бенадрил. Дома я приняла добрую порцию последнего и запила таблетки вторым кофе. Потом съела с йогуртом горсть мелатонина, смотрела фильмы «Игрок» и «Мыльную пену», но заснуть не получалось. Меня отвлекали мысли о снимках, спрятанных под подушками софы. Я поставила «Презумпцию невиновности», включила перемотку, вытащила фотки и выбросила их в мусоропровод. Так-то лучше, подумала я и, вернувшись в гостиную, снова села.

Приближалась ночь. Я устала, отяжелела, но сон не приходил. Я выпила еще порцию нембутала, посмотрела «Презумпцию невиновности», взяла несколько таблеток лунесты и выпила вторую бутылку похоронного вина. Но алкоголь как-то не совпал со снотворным, и я почувствовала себя еще бодрее прежнего. Но вскоре меня вырвало. Я выпила слишком много. После этого я легла на софу. Почувствовала голод, съела банановый хлеб и три раза подряд посмотрела фильм «Неукротимый», принимая каждые полчаса по несколько таблеток ативана. Но все равно не могла спать. Посмотрела «Список Шиндлера», надеясь, что он вгонит меня в депрессию; но фильм лишь вызвал раздражение. Потом взошло солнце, я приняла ламиктал и смотрела «Последний из могикан» и «Игры патриотов». Никакого эффекта. Я выпила несколько штук пласидила и снова поставила «Игрока». Когда фильм окончился, я посмотрела на электронные часы на видаке. Был полдень.

Я заказала в тайском ресторанчике жареные овощи под соевым соусом, съела половину, посмотрела ремейк 1995 года «Сабрины» с Харрисоном Фордом, снова приняла душ, проглотила остаток амбиена и отыскала порноканал. Убавила звук до минимума, отодвинулась от экрана подальше, чтобы меня убаюкивали хрюканье и стоны. Но сон все равно не приходил. Я подумала, что жизнь вот так может тянуться бесконечно. Следовало принять срочные меры. Я помастурбировала на софе под одеялом, кончила два раза и выключила телик. Встала, подняла шторы и какое-то время сидела в оцепенении и смотрела, как садилось солнце — неужели такое возможно? Затем перемотала «Сабрину», посмотрела ее еще раз и доела тайские овощи. Посмотрела «Шофер мисс Дэйзи» и «Отточенное лезвие». Приняла нембутал и выпила полбутылки робитуссина. Посмотрела «Мир по Гарпу», «Звездные врата», «Кошмар на улице Вязов-3: Воины сна», «Во власти луны» и «Танец-вспышка», потом «Грязные танцы», «Призрак» и «Красотка».

Я даже не зевала. Ни малейшего намека на сон. Я обнаружила, что утратила равновесие — чуть не упала, когда пыталась встать, но кое-как удержалась на ногах и немного прибралась, сунув видеокассеты в коробки и поставив их на полку. Я надеялась, что небольшая активность меня утомит. Приняла зипрексу и ативан. Я съела горсть мелатонина, прожевала, словно корова жвачку. Ничего не помогало.

Тогда я позвонила Тревору.

— Сейчас пять утра, — сказал он сонно и раздраженно, но все же ответил. Мой номер высветился на его дисплее, но он ответил.

— Меня изнасиловали, — соврала я. Несколько дней я ничего не говорила. В моем голосе звучала сексуальная хрипловатость. Я чувствовала, что меня вот-вот стошнит. — Ты можешь приехать? Мне нужно, чтобы ты посмотрел мою вагину, нет ли там разрывов. Ты единственный, кому я доверяю. Пожалуйста!

— Кто это? — промурлыкала вдалеке какая-то женщина.

— Никто, — ответил ей Тревор. — Вы ошиблись номером, — сказал он мне и прервал связь.

Я приняла три таблетки солфотона и шесть бенадрила, поставила на перемотку «Неукротимого», приоткрыла окно в гостиной для притока свежего воздуха, поняла, что на улице завывает снежная буря, потом вспомнила, что купила сигареты. Я выкурила одну, высунувшись в окно, нажала кнопку «Воспроизведение» и легла на спину на софу. Моя голова отяжелела. Харрисон Форд был мужчиной моей мечты. Сердце замедлило ритм, но спать я все равно не могла. Глотнула из бутылки джина. Желудок, кажется, успокоился.

В восемь я еще раз позвонила Тревору. На этот раз он не ответил.

— Я просто так, — сказала я в своем сообщении. — Ведь прошло время. Мне интересно, как ты там и какие у тебя планы. Давай наверстаем упущенное.

Я снова позвонила ему через пятнадцать минут.

— Слушай, прямо не знаю, как тебе и сказать. У меня положительная реакция на ВИЧ. Вероятно, я заразилась в спортзале от одного из чернокожих парней.

В восемь тридцать я набрала его опять:

— Я тут подумала, что, может, сделаю операцию груди. Просто отрежу их на фиг. Как ты считаешь? Я буду хорошо смотреться с плоской грудью?

В восемь сорок пять я позвонила и сказала:

— Мне нужен финансовый совет. Правда. Я серьезно. Я в полной жопе.

В девять часов, когда я позвонила очередной раз, он ответил.

— Что тебе надо? — спросил он.

— Я надеялась услышать, что ты скучаешь по мне.

— Я скучаю, — сказал он. — Все?

Я нажала на кнопку отбоя.

Я получила по наследству от отца полный комплект кассет «Звездный путь: Следующее поколение». Пожалуй, отец единственный раз в жизни набрал номер 1-800, заказывая эти кассеты. Я смотрела «Звездный путь» как взрослая и тогда впервые стала трепетно относиться к Вупи Голдберг. Казалось, Вупи была на «Энтерпрайзе» нелепой нарушительницей спокойствия. Всякий раз, когда она появлялась на экране, я чувствовала, как она смеялась над всей кинопродукцией. Ее присутствие вносило в шоу нотку абсурда. Это можно сказать и про все ее фильмы. Вупи в облике монахини. Вупи, одетая как прихожанка церкви в Джорджии 30-х годов, с ее «воскресной» шляпой и Библией. Вупи в фильме «Лунный свет и Валентино» вместе с Элизабет Перкинс. Где бы она ни появлялась, все вокруг нее превращалось в пародию, забавную и нелепую. И мне это нравилось. Я благодарю Бога за Вупи. Нет ничего неприкосновенного. Вупи это доказала.

Посмотрев пару эпизодов, я встала, приняла несколько таблеток нембутала и одну пласидила, выпила еще полбутылки детского робитуссина и опять уселась смотреть, как Вупи — в васильковой велюровой тунике и шляпе в форме перевернутого конуса, словно у футуристического эпископа, — говорила начистоту с Мариной Сиртис. Там была сплошная чушь. Но я не могла спать. Я смотрела дальше. Я одолела три сезона. Приняла солфотон. Приняла амбиен. Я даже заварила себе чашку ромашкового чая; тошнотворный аромат распространялся от моей треснувшей кофейной чашки, как от горячей пеленки. Неужели и правда это может успокоить? Я приняла ванну и надела новую скользкую атласную пижаму, которую обнаружила в шкафу. Спать по-прежнему не хотелось. Мне не помогало ничего. Я решила еще раз посмотреть «Храброе сердце», вставила кассету в видеомагнитофон и нажала клавишу перемотки.

И тут видак сломался.

Я услышала, как внутри него что-то застонало, заскрипело, а потом замолкло. Я нажала на клавишу, чтобы вынуть кассету, но ничего не произошло. Я стала нажимать на все кнопки. Включала и выключала его. Подняла видак и встряхнула. Я стукнула по нему ладонью, потом тапкой. Ничего не работало. За окном было темно. Мой телефон сообщил, что сегодня 6 января, 23:52.