Динамо-машина - Елена Нестерина

– Бизнес, – значительно сказал он.

– А, бизнесмен, значит, – понимающе закивала Юля.

Семён обрадовался – удалось! Высунулся ещё сильнее, попытался подбочениться, взялся за обледеневший брезент. До чего холодный – Семёна-бизнесмена аж передёрнуло.

– Замёрз? – посочувствовала Юля. – Да, бизнес дело тяжёлое.

– Ох, – вздохнул Семён.

– А какая лицензия у твоего бизнеса? – голосом доброго инспектора поинтересовалась Юля. – Есть она, есть лицензия?

Семён тут же испугался. Думал, просто дивчинка, а она – «лицензия»! Опасно. Сейчас арестовывать начнёт или других инспекторов наведёт. Хлопцы придут, а тут…

– Да, да, да! Лицензию маю! – часто-часто закивал Семён.

– Это хорошо, – одобрительно сказала Юля. – Так, а отопление у тебя в машине хорошее? В смысле – тепло у тебя? А? Тепло?

– Мэрзну, – развёл посиневшими руками заезжий бизнесмен.

– А это потому, что ваша страна не участвует в акционировании природных энергоносителей, – заявила Юля, сурово ткнув пальцем в сторону Семёна.

– Э… – Семён снова развёл руками: что-то о протянутых по их свободной стране русских газовых трубах он слышал. Но мало. Энергоносители – это оттуда же? Или что-то другое? Он поёжился – и ничего не ответил. Но почувствовал себя виноватым.

Юля это тоже почувствовала. Она вытащила из кармана стопку приглашений в ночной клуб, вышла поближе к Семёну и свету фонаря, показала эту стопку бизнесмену, сидящему на ёлках.

– Ты хочешь, чтобы у тебя было тепло? – голосом агитатора спросила она. – Тепло! Ты сидишь, и тебе тепло! Ну? Тогда приобрети акции главного энергоносителя Земли – и сразу солнце обернётся к тебе своей горячей стороной! Прямо сейчас – и ты согреешься. Тепло – что может быть важнее? Каждый бизнесмен Москвы приобрёл себе эти акции. Некоторые брали по несколько тысяч штук – и теперь солнце будет светить только им! В Москве нельзя без таких документов, энергия не бесплатная. А владеешь акциями – владеешь правами. Да, а тебе может и не хватить, кстати… Всё, акции кончаются. Бизнесмен, решайся. Мне нужно спешить. Ну, сколько тебе акций?

Слова «акции», «в Москве нельзя» и «бизнесмен» создали брожение в голове Семёна. С одной стороны, он понимал, что никакой он не бизнесмен, нечего завирать. А с другой – то есть что, тут, в Москве, солнце теперь светит не всем, а только тем, кто за него заплатил? Может, он просто не всё понял, что девица балакала на своей собачьей мове…

– Акции небесного электричества! – продолжала кричать Юля, размахивая листками с крупными буквами «АКЦИЯ». Деньги у хохла есть, это чувствовалось. Ещё чуть-чуть, и она их выманит. Много не надо, сто рублей – и будь здоров. А что после делать с купленными бумажками – сам придумаешь, уважаемый…

– Э-э-э… – вновь проблеял Семён, почесал подбородок и дёрнул себя за ус.

– Бизнес считается незаконным, если бизнесмен НЕ предъявит акций на небесное электричество! – наступала Юля. Она была уже в полуметре от машины. – Это значит, что он незаконно пользуется природными энергоносителями. А за это что? Суд, тюрьма.

Семён чуть из-под брезента не вывалился. Ну и порядки в России! Суд, тюрьма… У него была при себе сотня здешних денег. Много это, мало, он не помнил.

– Да ты, наверно, никакой не бизнесмен! – звонко и как-то презрительно крикнула Юля.

– Бизнесмен! – национальная гордость не позволяла Семёну согласиться с тем, что он никто – просто ёлки сторожит. Да и то – никто его об этом особо и не просил…

– Ну, так сколько тебе нужно акций?

– Почём?

«Готов!» – обрадовалась Юля.

– А сколько ты возьмёшь?

– Пожалуй… Две, – с достоинством ответил Семён, прикидывая, что одно солнце ему пойдёт греться на день, а другое – на ночь. Холодно, уж очень холодно ему было. И думать хотелось только о тепле.

– Пятьдесят рублей штука, – ответила Юля, быстро отсчитывая и протягивая Семёну две «акции». – С тебя, бизнесмен, сто рублей.

Семён, долго копаясь ничего не чувствующими руками в карманах, вытащил смятую деньгу, протянул Юле.

– Отлично! – шустро пряча добычу, воскликнула она. – Назови своё имя, фамилию.

Семён назвал.

– С этого момента ты становишься полноправным акционером небесного электричества. Свет звёзд, луны и, главное, солнца – теперь твои! Ты можешь греться ими по праву! Счастливо, акционер!

Она уходила. Она уже почти ушла. Но зачем-то оглянулась.

Семён высунулся из-за брезента почти весь. В свете фонаря он внимательно, шевеля губами и водя пальцем по строчкам, читал то, что было написано на его акциях.

А к нему с противоположной стороны подходил наряд милиции.

– Ну, шо це таке? – забыв, что он на улице, сам у себя спросил Семён, продолжая рассматривать москальские письмена.

И трое милиционеров это услышали.

– А ну-ка вылезай, – скомандовали они Семёну.

Тот медленно перевёл на них перепуганный взгляд.

Так что из-за брезента Семёна выволокли. И поставили на снег.

– Давай документы. Откуда приехал? Когда? Где зарегистрировался?

Вопросы сыпались со всех сторон. Семён не знал на них ответов и не успевал думать и соображать. Молча протянул милиционерам только что приобретённые акции.

– Это что у тебя такое? – удивился самый главный. – Документы?

Семён кивнул.

Все трое склонились над документами, подтверждающими права Семёна на владение небесным электричеством. Смеялись милиционеры недолго, но от души.

– Ты давай документы свои показывай!

– А не проходку в клуб. Ишь, тусовщик.

– Много вас тут понаехало.

Быть акционером небесного электричества оказалось не так удобно.

– Не разумею… – выдавил Семён, глядя в глаза милиции.

– Не разумеешь, значит? – удивился самый молодой, гораздо моложе Семёна, москальский ментюк.

– То есть не понимает, – пояснил ему другой.

– Но как же так? – искренне удивился молоденький. – Как же ты не понимаешь? Мы же общие друг другу. Мы эти… Славяне! Братья-славяне! Ладно, чурбаны не понимают, но ты-то!..

– Ха – не понимают! – усмехнулся второй. – Они-то как раз очень хорошо всё понимают. А ты-то что ж, усатик? Вот из-за таких, как ты, нам теперь они братья, а не вы… Гордый какой. Ну, что молчишь? Так говорю или не так?

Семен в ужасе развёл руками. Что, что им сказать? Говорят спокойно, против него вроде ничего не имеют. И – жалеют его, что ли… Пойми вот. Семен пожал плечами и совсем по-русски сказал: «Эх…»