Иван Ауслендер - Герман Садулаев

Некоторые пассажиры громко разговаривают по телефонам. Я думаю о том, что компьютеры и Интернет – это меньшее зло. Наибольшее зло – это телефоны. В Интернете люди переписываются и никому не мешают. Это те же письма и записочки, которые были всегда, просто доставляются они мгновенно. А телефон – это какой-то абсурд. Человек переговаривается с другим человеком, который находится за многие мили от него. Со стороны это выглядит так, что человек сумасшедший, что он громко разговаривает сам с собой или с воображаемым собеседником, или что он говорит с духом.

Поля Швейцарии зелёные, красивые. Где-то пасутся лошадки. Европа – постиндустриальная земля. Европа прошла индустриальный период и преодолела его. Вернее, вынесла свои индустрии, свои грязные промышленные производства в страны третьего мира. Теперь Европа может себе позволить культивировать идиллические пасторали. А в тех местах, которые мы по привычке считаем нецивилизованными, с чуть ли не девственной природой, – там сейчас дымят трубы и текут стоки; моря, реки и джунгли – всё отравлено. Девственная природа сейчас только в центре цивилизованной Европы. И что с того, что эта девственность – восстановленная? На вид и на ощупь она даже лучше, чем первобытная. Европа первой лишилась девственности, построив города и открыв мануфактуры. Европа же первой и восстановила свою аграрную пасторальную плевру. Таким же образом и вся земля может быть восстановлена. И всюду могут быть озёра, поросшие лотосами, в стеблях которых запутывают свои красные клювы белые и чёрные лебеди, а по берегам ходят павлины, и кукушки кукуют в ветвях цветочных деревьев иланг-иланг. Потому что в таком окружении должен жить человек, а не среди стен, асфальта, заводов и автомобилей. Для этого, конечно, жадность человека должна быть умерена, а несправедливость – упразднена.

Вчера я добрался от вокзала до гостиницы на автобусе № 10 с билетом за 3 франка, который мне продали в транспортном офисе вместе с объяснением маршрута. Паром Лозанна – Эвиан, та самая «лодка». Отправление в 14:00 по местному времени. На озере волнение, паром мягко покачивает на волнах. Справа – горы с настоящими острыми пиками.

Швейцарцы кажутся добрыми и смешными, они в современном представлении эдакие гномы-банкиры. На самом деле швейцарцы дикие и злые. Стоит напомнить, как образовалась в центре Европы маленькая независимая Швейцария. Почему Швейцарию, с её наглым нейтралитетом, не сожрали возникавшие и опадавшие рядом империи. Потому что хотели, но не смогли. Сколько раз эти дикие альпийские горцы вырезали отряды и целые воинства благородных королей и профессиональных рыцарей? В итоге их просто оставили в покое, потому что связываться с ними себе дороже, потому что они дикие, злые, жестокие, непокорные. У швейцарцев была военная тайна – всем известная, но неповторимая. В Средние века бывшие варвары германцы и прочие перешли от принципа «народ-войско» к профессиональной армии. Раньше всё племя было войском. Мужчины сражались, дети добивали раненых, женщины стояли за сцепленными повозками и швыряли камни. В таком виде варвары жили веками. Но потом большинство племён перешло от постоянной тотальной мобилизации, от милитаризма к мирной жизни. Некоторая часть мужчин узурпировала право ношения оружия и решения конфликтов силой. Остальные стали просто пахать землю. Иногда, во время большой войны, собиралось народное ополчение. Но толку от него было мало: пахари, впервые участвующие в битве, могли быть только живыми валами и мясом для мечей врага. Почти все стали так жить. Кроме швейцарцев. Швейцарию образовали разноязыкие немецкие и французские племена, которые сохранили анахронизм варварской эпохи.

Женевское озеро – насыщенного зелёного цвета, как море. Берега озера поднимаются вверх, к небу. Мы причаливаем к пристани Эвиан.

14 января 20.. года. Четверг. Местное время – 14:24. Эвиан-ле-Бен. Отель-резиденция Zenitude. Аппартаменты Les Terrasses Du Lac. Корпус В. Номер 25. Отель находится по адресу: 8, route de l’Horloge, 74500, Evian-les-Bains, высоко в горах. Ведь берег Женевского озера поднимается круто вверх. У меня большой номер: спальная комната, зал с кухонной панелью, прихожая, ванная комната, туалет. Есть и терраса, но от неё мало проку зимой. К тому же прямой вид с террасы открывается не на озеро, не на горы, а во двор – на соседний корпус. Только сбоку видны горы.

Утром встал поздно. Чувствую сильную слабость после ночного приступа лихорадки. Постирал в раковине несколько нательных вещей. Сходил в туалет. Помылся под душем. Зубной пасты не было, пожевал резинку с ментолом. Включил телевизор – никакого толку. Русских каналов нет, из английских – только CNN, BBC, Bloomberg. Энергичные биржевые сводки надоели довольно быстро.

С утра шёл снег. Снег вился вниз тонкими нитками и таял, едва прикасаясь к тёплому асфальту двора и к черепичным крышам. Снег утеплял дырявыми шапками деревья и ажурными шарфами заматывал живые изгороди из вечнозелёных растений с крупными и жёсткими листьями. Преодолевая слабость, оделся и обулся. Надел смешную шапку с помпоном и шарф, купленные в Женеве, в C&A, магазине для самых бедных, всего за 9 евро. Надел куртку и натянул капюшон поверх шапки. Взял деньги, взял пустую заплечную сумку и отправился в универсам. У моего отеля есть один плюс (только один): недалеко, в двух переходах вниз, стоит Lidl. В универсаме купил еду, зубную пасту, воду (только не Evian! – этой тут вообще не продаётся), тетрадь. Пишу путевые заметки в тетрадь, компьютер сломался. Общая сумма чека 12,63 евро. Чек сохранил и прилагаю к отчёту.

Теперь расскажу, как всё было. 12 января около 14:30 прибыл на пароме из Лозанны в Эвиан-ле-Бен. Сойдя на пристань, стоял у стенда и тщательно изучал карту деревни, пытаясь отыскать свой отель. Рядом стояли такси (это, как оказалось, единственное место в деревне, где можно найти такси). Но я не подходил к таксистам – я боялся, что такси до отеля будет стоить дорого, около 30–40 евро. Я ошибался. На следующий день я узнал, что цена такси от пристани до отеля всего 7,50 евро, но тогда я не знал, а спросить стеснялся. И смотрел в карту на стенде, намереваясь дойти до отеля пешком или доехать автобусом.

Поняв моё затруднительное положение, ко мне обратился праздно шатавшийся гражданин лет тридцати – тридцати пяти. Я показал ему листочек с адресом отеля, он рассказал, как дойти: по набережной озера направо, потом наверх. И, видя мою нерешительность, предложил проводить. Потому что у него выходной и делать всё равно нечего. Признаться, я подозревал, что спутник мой, по восточному обычаю, в финале запросит денег за помощь. Мы, туристы, всегда подозрительны и не верим в доброту случайного встречного. Чтобы спутник мой не рассчитывал на мою щедрость, я дважды упомянул, что я бедный русский, не такой, как эти богатые русские, которые приезжают в Эвиан, чтобы играть в казино. Спутник понимающе кивал и рассказывал о себе. Он оказался французским гражданином испанского происхождения с именем Ксавьер. Раньше он жил и работал в Нормандии. Он работал в отеле. Сейчас в Нормандии вообще нет туристов и работы нет. Поэтому Ксавьер приехал сюда, в Альпы. Но местные люди очень холодные. Недаром они живут на леднике. Изо льда вырезаны их сердца, которые никогда не тают, даже весной, даже когда ярко сияет солнце. Они плохо относятся к приезжим, они боятся, что приезжие отнимут у них работу. Они, местные, не полюбили Ксавьера. Поэтому они дают Ксавьеру только самую плохую работу.