Смена. 12 часов с медсестрой из онкологического отделения: события, переживания и пациенты, отвоеванные у болезни - Тереза Браун

– Что ж, дело в Кандас Мур.

– Угу?

Она начинает отсчитывать пальцы, разгибая первым делом указательный:

– Она хочет знать, где ей раздобыть дополнительные крючки для одежды, – следом идет средний палец, – а также можно ли увеличить напор воды в душе.

– Напор воды?

Санитарка кивает. Она разгибает безымянный палец: «И еще она просила тебя поблагодарить за новую шторку для душа».

– Ох, они ее все-таки поменяли, – улыбаюсь я, хотя это всего лишь какая-то шторка для душа. – Так что, она приняла душ или нет?

Майя пожимает плечами, давая понять, что не имеет ни малейшего представления.

– Ее кузина сказала, что напор совсем никудышный.

Она заходит в комнату отдыха, закрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной. «Я сказала, что пойду сообщить тебе, потому что мне хотелось поскорее уйти из ее палаты. Она такая настойчивая!»

Мы дружно смеемся. Это до смешного нелепо, однако с Кандас не расслабишься. «Что ж, Кандас заставляет нас быть добросовестными. К моменту ее выписки в больнице будет идеальный порядок».

– Точно. – Санитарка не сдается: – Так что же мне ей теперь сказать?

Мне не хочется покидать комнату отдыха. «Скажи администратору, что Кандас нужны дополнительные крючки». Она кивает. «Попроси ее также позвонить в службу снабжения и сказать насчет слабого напора».

– Сделаю. – Только она ступает за порог, как у нее звонит телефон. – Вы шутите? Он снова покакал?! – успеваю я услышать ее слова, прежде чем она закрывает дверь.

Несколько минут я просто сижу. Было бы здорово прилечь, расслабиться. Но на это нет времени. Я открываю йогурт и размешиваю его ложкой.

Я начинаю думать про кресла. Один благодарный пациент пожертвовал для нашего этажа денег, чтобы мы могли купить в палаты хорошие удобные кресла. Это был очень щедрый поступок, только вот денег хватило лишь на шесть кресел. Многие из наших пациентов здесь уже не первый раз и знают, что в нескольких палатах стоят первоклассные кресла, на пять с плюсом, в то время как в остальных – кресла на четыре с минусом в лучшем случае. Кресла на пять с плюсом большие и удобные, да еще и раскладываются, так что оставшиеся на ночь родственники пациентов могут спать прямо в них. Говорят, что прикасаться к качественной искусственной коже гораздо приятней, чем к дешевой виниловой коже, которой обиты кресла на четыре с минусом, спинка которых почти не откидывается.

Уверена, что Кандас была бы в восторге от такого кресла. Получится ли у меня раздобыть его для нее? Пациенты в больнице постоянно переживают, что время, отведенное им на этом свете, может вскоре подойти к концу, и поэтому они особенно восприимчивы к отсутствию привычного комфорта. Кандас явно будет хотя бы чуточку довольнее, если у нее в палате окажется первоклассное кресло.

Есть ли такое кресло у Дороти? Я мысленно пробегаю взглядом по ее декорированной палате и понимаю, что там попросту не нашлось бы для него места. У Шейлы, с другой стороны, точно стоит такое кресло – ее зять весь день в нем просидел. Когда мы отправим Шейлу в операционную, я смогу предложить Кандас хорошее кресло со встроенной подушкой и мягкими подлокотниками, которые словно тебя обнимают, когда в него садишься. У меня получится так сделать, потому что после операции Шейла не вернется к нам на этаж – ее разместят в палате интенсивной терапии при хирургическом отделении.

Пластиковой одноразовой ложкой я зачерпываю йогурт и гладу его себе в рот. Точно, так и сделаю. Телефон пищит.

Мне звонит Люси, фельдшер. В очень вежливой манере она сообщает мне, что приехал муж Дороти, который хочет как можно скорее ее забрать, потому что им далеко ехать, а он ненавидит вести машину ночью. Она знает, что документы для выписки уже готовы, и просит меня заполнить их, чтобы мы могли отпустить Дороти. Я вздыхаю. Конечно же, могу.

– Хорошо, – говорю я ей.

– Ты обедаешь?

– Ничего, я уже доедаю свой йогурт.

– Тереза, это может подождать пять минут. Сначала доешь, а потом все сделаешь.

– Уверена?

– Это всего пять минут.

– Вот спасибо. Через пять минут все сделаю.

Я смотрю на часы. 13.58.

Я аккуратно соскребаю остатки йогурта по краям контейнера. Он называется «Шоколадное подземелье», и горьковатая сладость шоколада оттеняет молочный вкус йогурта. Повернув ложку, я облизываю ее, наслаждаясь насыщенным вкусом жидкого шоколада.

– Ты собираешься с этой ложкой обручиться? – говорит моя подруга Глория. У нее жесткие волосы и характерное для ее родного Теннесси нахальство.

Я смеюсь.

– Я просто хочу получить максимум удовольствия от йогурта, прежде чем продолжить вкалывать еще пять с половиной часов.

– Ага, рассказывай, – теперь смеется она, подходит к своему шкафчику и начинает крутить кодовый замок.

– А ты сейчас где вообще? Что-то тебя целый день не видно.

– Поставили на другой этаж, – показывает она головой в сторону коридора. – Пришла взять денег, чтобы поесть. – Достав кошелек из шкафчика, она торжественно его поднимает. – У них два отгула, так что работы по горло, но у меня только четыре пациента – они не стали нагружать меня выше нормы. – Итак, Глорию отправили на дежурство на другой этаж. Когда в каком-то отделении не хватает персонала, они иногда просят предоставить им медсестру в другом аналогичном отделении, если у тех есть свободные люди: между собой могут обмениваться персоналом различные этажи онкологии, различные отделения интенсивной терапии и т. д. Никому не нравится работать на другом этаже – хуже того, иногда штатный персонал сваливают на плечи пришедшей помочь медсестре дополнительного пациента или самых сложных пациентов, однако сегодня Глории повезло и с ней так никто не обошелся.

– Хорошо, что тебе не стали давать пятого пациента. Но целых два отгула?

Отгулом мы называем ситуацию, когда медсестра не выходит на свое дежурство. Какой бы ни была причина – будь то хоть смерть родственника или острый аппендицит, – некоторые медсестры всегда негодуют по поводу отгулов коллег, так как это означает, что им придется взять на себя дополнительную работу. Не просто так мы называем это отгулами, а не больничными.

– У одной не завелась машина, а у Тони жена рожает.

– Здорово! Но только кто такой Тони? Я его не знаю.

– Не думаю, что он здесь давно. Мы вместе с ним повторно проходили семинар по СЛР – там и познакомились.

– Что ж, довольно приятная причина для отгула.

– Ага. Даже старшая медсестра берет себе пациентов, чтобы помочь.

– Правда? И как, справляется?

С металлическим скрежетом она закрывает свой шкафчик и защелкивает замок.

– Она носится в ужасном настроении, жалуясь, что не успевает с отчетностью. – Глория смеется.