Лабиринт призраков - Карлос Руис Сафон

– Мерседес, да?

Девушка кивнула и пожала протянутую руку. Холодноватый и проницательный взгляд гостьи успокаивал и внушал доверие. Мерседес дала бы ей чуть менее тридцати лет, однако чем внимательнее она смотрела на женщину, тем труднее становилось определить ее возраст – как с куклами. Хрупкого телосложения, она была одета в стиле, который втайне нравился Мерседес. Она с удовольствием одевалась бы так сама, если бы не уверенность, что отец с доньей Ирене никогда не позволят ей этого. От дамы исходила тончайшая аура. Почувствовав ее, дочь Вальса поняла, что гостья околдовывала мужчин, заставляя их облизываться при ее приближении, и провоцировала на безрассудные поступки, которые могут совершать только мальчишки или старики. Мерседес видела, что она приехала вместе с полицейским и заходила в дом. Мысль, что кому-то в высших сферах пришло в голову поручить поиски отца именно этой женщине, посчитав ее идеальной кандидатурой, казалась столь же невероятной, сколь и обнадеживающей.

– Вы приехали из-за отца?

Алисия кивнула:

– Не говори мне «вы». Я лишь немного старше тебя.

Мерседес пожала плечами:

– Меня учили обращаться на «вы» ко всем.

– А меня учили вести себя как подобает девушке из хорошей семьи. И вот она я.

Мерседес застенчиво хихикнула. Алисия подумала, что девочка не привыкла смеяться и смех в полной мере отражал ее мироощущение. Она смотрела на реальность как ребенок, спрятанный в теле женщины, или как женщина, которая всю жизнь прожила в путах детской сказки, населенной слугами и куклами со стеклянным нутром.

– Вы из полиции?

– Вроде того.

– По виду не скажешь.

– Все мы кажемся не теми, кем являемся в действительности.

– Наверное, вы правы.

– Мы можем присесть? – спросила Алисия.

– Конечно…

Мерседес поспешно вытащила два стула из угла и поставила на то место, куда падал свет от двери. Алисия села, соблюдая осторожность в движениях. Девочка заметила гримасу боли, исказившую лицо гостьи, и бросилась помогать. Алисия слабо улыбнулась. На лбу у нее выступил холодный пот. Поколебавшись мгновение, Мерседес принялась вытирать его носовым платком, извлеченным из кармана. Прикасаясь к лицу Алисии, она нашла кожу гостьи восхитительно нежной и белой, и ей даже захотелось погладить ее пальцами. Неуместное желание родилось спонтанно, застигнув врасплох, и Мерседес почувствовала, что покраснела.

– Вам лучше? – спросила она.

Алисия кивнула.

– Что с вами случилось?

– Старая рана. Она у меня с детства. Иногда, если идет дождь или очень сыро, она болит.

– Несчастный случай?

– Нечто подобное.

– Сочувствую.

– Ничего страшного. Не возражаешь, если я задам тебе несколько вопросов?

В глазах Мерседес мелькнула тревога.

– Об отце?

Алисия кивнула.

– Вы его найдете?

– Попробую.

Мерседес посмотрела на нее с мольбой:

– Полиция не сможет разыскать его. Это должны сделать вы.

– Почему ты так считаешь?

Дочь Вальса потупилась.

– Мне кажется, он не хочет, чтобы его нашли.

– Почему ты так решила?

Мерседес по-прежнему сидела с поникшей головой.

– Не знаю…

– Со слов доньи Марианы, тем утром, когда твой отец уехал, ты поделилась опасениями, что он ушел навсегда и больше не вернется.

– Да.

– Отец что-то сказал тебе в ту ночь? Что привело тебя к такому выводу?

– Не знаю.

– Ты разговаривала с ним после бала?

– Я поднялась к нему в кабинет. Отец не стал спускаться к гостям. Он находился с Висенте.

– Это телохранитель?

– Да. Отец был печальным. Странным.

– Он не объяснил, почему?

– Нет. Сказал лишь то, что, как ему казалось, я хотела услышать.

Алисия улыбнулась:

– Все отцы ведут себя одинаково.

– Ваш тоже так делает?

Алисия промолчала, и Мерседес не стала допытываться.

– Помню, он просматривал какую-то книгу, когда я вошла в кабинет.

– Эта была книга в черной обложке?

На лице Мерседес отразилось удивление.

– По-моему, да. Я спросила его, о чем она. А он ответил, что это не подходящее чтение для девочек. Отец не хотел, чтобы я ее трогала. Наверное, это была запрещенная книга.

– У твоего отца есть запрещенные книги?

Мерседес кивнула, вновь зардевшись.

– В запертом шкафу в его кабинете в министерстве. Он не знает, что мне об этом известно.

– Ну, я его тоже просвещать не собираюсь. Скажи, отец часто приводил тебя к себе в министерский кабинет?

– Я была там только два раза.

– А в городе?

– В Мадриде?

– Да, в Мадриде.

– Дома у меня есть все, что может понадобиться.

– Наверное, мы с тобой иногда можем съездить в город вместе. Погулять. Или в кино. Ты любишь кино?

Мерседес прикусила губу:

– Я никогда не ходила в кинотеатры. Но я с удовольствием пошла бы с вами.

Алисия похлопала ее по руке, улыбнувшись как можно беззаботнее:

– Мы сходим на Кэри Гранта.

– Я не знаю, кто он.

– Идеальный мужчина.

– Почему?

– Потому, что в жизни таких не бывает.

Мерседес опять рассмеялась, как и прежде, стесненно и невесело.

– Что еще говорил отец в последний вечер? Помнишь?

– Почти ничего. Сказал, что любит меня. И будет всегда любить, что бы ни случилось.

– Еще что-нибудь?

– Он нервничал. Пожелал мне спокойной ночи, а сам остался в кабинете, чтобы поговорить с Висенте.

– Тебе удалось услышать хотя бы часть беседы?

– Некрасиво подслушивать у двери…

– Я всегда считала, что только так можно услышать самое интересное, – провокационно заметила Алисия.

Мерседес лукаво улыбнулась:

– Отец полагал, что кто-то побывал там. Во время праздника. В его кабинете.

– Он не называл имени?

– Нет.

– Еще что? Нечто, что привлекло твое внимание?

– Отец упоминал список. Мол, у кого-то есть список. Не знаю, у кого.