Дневник Бриджит Джонс - Хелен Филдинг

Я в панике стала искать глазами папу, но его нигде не было видно. Зато я заметила, как Марк Дарси что-то сказал Юне, показывая в мою сторону, после чего та поспешила ко мне с очень целенаправленным видом.

– Бриджит, я так извиняюсь за эту путаницу с костюмами, – протянула она. Марк только что сказал мне, что ты, должно быть, чувствуешь себя ужасно неуютно, да ещё кругом одни старички. Может, одолжить тебе что-нибудь из одежды?

Остаток праздника я провела в надетом поверх кроличьего костюма цветастом свадебном платье «Лора Эшли» с рукавами-буфами. Наташа все время хихикала, а мама периодически проплывала мимо со словами «Чудесное платье, дорогая. Снято!»

– Я не очень высокого мнения об этой девушке, а тебе как она? – громко заявила Юна Олконбери, кивнув в сторону Наташи, как только поймала меня в сторонке. – Как маленькая мадам. Элейн считает, что она на все пойдет, лишь бы заполучить свое. А-а-а, Марк! Выпьешь ещё что-нибудь? Как жаль, что Бриджит не смогла привести к нам своего друга. Он счастливчик, правда?

Эти слова прозвучали очень агрессивно, как будто Юна восприняла как личное оскорбление тот факт, что Марк выбрал девушку, которая была: а) не мною и б) не представлена ему самой Юной на Фуршете с Карри из Индейки.

– Как его зовут, Бриджит? Кажется, Даниел? Пэм говорит, он один из этих классных молодых издателей.

– Даниел Кливер? – переспросил Марк Дарси.

– Да-да, точно, – подтвердила я, гордо задрав подбородок.

– Он твой друг, Марк? – полюбопытствовала Юна.

– Абсолютно нет, – отрезал он.

– О-о-о. Надеюсь, для нашей маленькой Бриджит он достаточно хорош, – настаивала Юна, подмигивая мне, как будто все это было не отвратительно, а, наоборот, весело.

– Думаю, могу повторить с полной уверенностью: абсолютно нет, – твердо повторил Марк.

– Ах, подождите минуточку, это же Одри! Одри! – воскликнула Юна, пропустив последние слова мимо ушей, и упорхала, слава богу.

– Вы, видимо, полагаете, что это очень умно, – рассерженно заговорила я, когда она отошла.

– Что? – переспросил Марк, явно удивившись.

– Не надо чтокать мне, Дарси, – проворчала я.

– Вы говорите прямо как ваша мать, – отозвался он.

– Судя по всему, вы считаете, что поносить моих друзей пред моей мамой – это нормально. Причем в их отсутствие, у них за спиной, без всякой причины, просто потому, что вы ревнуете! – атаковала я.

Марк смотрел будто сквозь меня, занятый своими мыслями.

– Прошу прощения… – заговорил он наконец. – Я просто пытался понять, что вы имеете в виду. Разве я… Вы хотите сказать, что я ревную к Даниелу Кливеру? Вас?

– Нет, не меня, – я ещё больше разозлилась, как только сообразила, что мои слова прозвучали именно так. – Я лишь допустила, что у вас должна быть какая-то причина так не любить моего друга, и более веская, чем простое злорадство.

– Марк, дорогой, – проворковала Наташа, красиво ступая по лужайке в нашу сторону.

Она была такая высокая и стройная, что у неё не возникало необходимости надевать туфли на каблуках – ей удавалось идти по траве легко, не утопая в земле, словно она была создана для этого – как верблюд в пустыне.

– Просто будьте осторожны, вот и все, – тихо сказал мне Марк. – И вашей маме я тоже посоветую быть осторожнее, – и он кивнул в сторону Хулио, в то время как Наташа уже тащила его куда-то.

Вытерпев ещё сорок пять минут кошмара, я решила, что теперь уже будет прилично уйти, сославшись на работу.

– Ох уж эти мне работающие девушки! Не забывай, нельзя откладывать это на всю жизнь: тик-так-тик-так, – напомнила мне Юна напоследок.

В машине мне сначала пришлось минут пять покурить, прежде чем я немного успокоилась и могла ехать. Как раз когда я выезжала на главную дорогу, мимо проехала папина машина. Рядом с ним на переднем сиденье я успела заметить Пенни Хазбендз-Босворт. Ее украшала красная лента, подвязанная под лифом-баской, и два кроличьих уха.

К тому времени, как я добралась до Лондона и съехала с автострады, я ощутила ещё большую неуверенность. Кроме того, я вернулась гораздо раньше, чем ожидала. Поэтому и решила не ехать сразу домой, а заскочить к Даниелу, чтобы получить хоть какую-то поддержку.

Я припарковалась нос к носу с машиной Даниела. Позвонила, но никто не ответил. Я немного подождала и снова позвонила на тот случай, если первый звонок пришелся как раз на какое-нибудь особо интересное воротце в крикете. Ответа так и не последовало. Я знала, что Даниел должен быть где-то здесь, ведь машина стояла на месте, и потом он же говорил, что собирается работать и смотреть крикет. Взглянула вверх и увидела Даниела в окне. Я радостно заулыбалась, помахала и показала на дверь. Он исчез, чтобы нажать кнопку домофона, – так я решила, поэтому снова позвонила. Даниел ответил через некоторое время:

– Привет, Бридж. Я сейчас разговариваю с Америкой. Давай встретимся в пабе через десять минут.

– О'кей, – бодро согласилась я, не успев ничего сообразить, и направилась за угол.

Но оглянувшись, я снова увидела Даниела: он не говорил по телефону, а наблюдал за мной из окна.

Я проявила лисью хитрость: сделала вид, будто ничего не заметила и пошла дальше, но в голове у меня воцарился полный беспорядок. Зачем он следил за мной? Почему не ответил в первый раз? И почему не мог просто нажать кнопку и сразу впустить меня? И тут меня как громом поразило! У него там женщина.

Сердце мое бешено колотилось. Я завернула за угол и, прижавшись к стене, осторожно выглянула, чтобы узнать, отошел ли он от окна. Никаких признаков Даниела. Я проскочила обратно, затаилась на корточках в соседнем подъезде и принялась следить через перила за дверью его подъезда в ожидании, что женщина выйдет. Но тут меня осенило: если действительно выйдет женщина, как я пойму, что она вышла именно из квартиры Даниела, а не из любой другой квартиры в подъезде. И что я сделаю? Буду с ней драться? Произведу гражданский арест? И потом, почему бы ему не оставить женщину в квартире, дав ей инструкцию не выходить, пока он не доберется до паба?

Я взглянула на часы. Половина седьмого. Ага! Паб ещё не открылся. Прекрасный повод вернуться. Приободрившись, я поспешила обратно к двери подъезда и позвонила.

– Бриджит, это опять ты? – резко отозвался Даниел.

– Паб ещё закрыт.

Молчание. Кажется, я слышала чей-то голос из глубины квартиры. Пытаясь противиться мыслям о самом худшем, я убеждала себя, что он просто отмывает грязные деньги или связан с наркотиками. Может быть, он сейчас невинно прячет под паркет пакетики с кокаином и ему помогает какой-нибудь красавец-латиноамериканец с конским хвостом.

– Впусти меня, – сказала я.

– Я же сказал тебе, что я говорю по телефону.