Испытание любовью - Дарья Кириченко

– Давай не будем о работе? – я умоляюще посмотрела на него.

– Хорошо, – сказал он и поставил передо мной тарелку с салатом.

Надеюсь, он не обиделся.

– Как ты съездил? – поинтересовалась я и начала есть.

– Ты же не хотела о работе, – напомнил Майк, улыбаясь.

– Так я о своей, а о тебе мне всё интересно, – сказала я.

– Можно подумать, что мне нет, – нахмурился он. – Вот ты…

Я выразительно на него посмотрела.

– Ладно, – сдался Майк. – Мы встретились с Мишей, поговорили о жизни. Сначала отец помог ему материально, и на этом Миша построил свой бизнес с нынешним капиталом. Правда, как построил, он мне рассказывать не захотел. Расхваливал мою новую коллекцию и согласился финансировать следующую.

– Правда? Поздравляю! – я подбежала к нему и крепко обняла. Но ему этого было недостаточно, он прижал меня к себе и поцеловал.

Я села обратно, и мы продолжили ужинать молча. Я знала, что он хочет поговорить о задании, но я не хотела. Майк сидел и всем видом говорил: «Я беспокоюсь». Что я могла с собой сделать?

– Хорошо, – сказала я и предупредила: – Ничего хорошего на задании не случилось.

– Я готов ко всему, – уверил меня он.

– В этой фирме был шпион, то есть два, как я узнала впоследствии. Первый практически проговорился насчёт фирмы, из которой они были, но второй пристрелил его. Я побежала за ним, но не догнала.

– А что говорил тот, которого убили? – очень серьёзно спросил Майк.

– О том, что TIW потеряет свой авторитет, – ответила я.

– Ясно, – сказал он, но мой поток слов было уже не остановить.

– Я подумала, что это было подстроено для того, чтобы фирма, отправившая шпионо, беспрепятственно «поговорила» с Билли. Оказалось, что я ошибалась. Билли в полном порядке. Я полагаю, что двоих отправили для прикрытия друг друга или потому, что кто-то узнал о моём визите.

– Ты не думала, что шпион мог быть один, а убил непричастный человек?

– Возможно, – задумалась я. – Но какой мотив?

– Может, кому-то надо было убрать этого шпиона. По этой версии о твоём маленьком визите никто не знал, – предположил Майк.

– Почему тогда он пристрелил его, когда тот чуть не назвал фирму? – я спрашивала себя, но Майк был готов ответить. Я всё-таки продолжила. – Просто ни одной из сторон невыгодно, чтобы я знала лишнюю информацию. Ведь все фирмы – это соперники, и между ними существуют лишь временные договоры, которые вскоре нарушаются одной из сторон.

– Тогда всё сходится, – сделал заключение Майк.

– Да, – кивнула я. – Я не знаю точно, так было или нет. Но всё равно спасибо.

– Не за что, – Майк опустил глаза. – А ты не хотела рассказывать.

– Я расстроилась, потому что ничего путного не узнала, – призналась я.

– Что Билли сказал? – спросил он.

Мне было непривычно, что он говорит о моём шефе как о близком знакомом. А они друг друга не видели, Билли вообще не знает о существовании Майка. На меня нахлынуло ужасное чувство вины. Я понимала, почему оттягиваю этот разговор. Боюсь, что Билли не одобрит моих действий, и, честно говоря, будет прав. Я это тоже знаю, но ничего не могу с собой поделать. Мои чувства к Майку важнее любых проблем. С одной стороны, я счастлива, а с другой – меня это пугает.

– Сказал, что будем завтра разбираться и к десяти я должна быть в офисе, – такое чувство, что я о чём-то забыла.

– Зачем? – вопрос мне показался глупым, но зато я вспомнила, что хотела сказать.

– Поговорить о задании и отметить завершение работы с бомбой, – торжествующе сказала я.

– Что, правда? – не поверил он и даже перестал есть.

– Да, – подтвердила я. – Морока скоро закончится, внеплановые задания больше не надо будет выполнять, только осталось отправить её, и всё закончится.

– Значит, и я могу тебя поздравить? – хитро улыбнулся он. – Поздравляю.

– Спасибо, – я ответила коварной улыбкой.

– И это вся твоя благодарность? – мой парень округлил глаза и пододвинул меня со стулом к себе.

– А что ты хочешь? – я прикусила губу.

Майк усмехнулся и наклонился, чтобы меня поцеловать, но раздался телефонный звонок.

– Извини, – пробормотал Майк, – я сейчас. Алло, – сказал он в трубку. – Да. Нет. Не понял. Извини, плохая связь, я сейчас выйду.

Жестом попросив меня подождать, он вышел.

И как это понимать? Меня уколола обида. У него от меня секреты? Я с ним делюсь всем: и проблемами, и радостью, – а он? Но есть вещи, которые не можешь рассказать никому, например, как я Билли о Майке. Сама того не замечая, я стала себя успокаивать. Стоп. Я завелась из-за того, что Майк вышел поговорить? Какой ужас! Становлюсь параноиком.

Я искреннее рассмеялась и пошла в ванную комнату.

Сегодня ночью Майк был очень чувственным. Мне это безумно нравилось, но было интересно, с чего он такой. Наверное, он хотел так отметить хороший день для нас двоих. Но в его поцелуях и прикосновениях я чувствовала предвестие чего-то неприятного и непонятного. Как будто последний поцелуй, взгляд перед долгим расставанием. Но такого быть не могло. Когда проблемы с бомбой закончатся, мы будем всегда вместе.

Я долго не могла уснуть, Майк тоже.

– Майк? – позвала его я.

– Что? – он рисовал на моей спине пальцами непонятные узоры.

– Что мы будем дальше делать?

– В смысле? – он развернулся ко мне лицом.

– Что будет с нами? – спросила я. – Я не смогу без тебя жить.

Почему я завела этот разговор? Как всегда, но теперь назад дороги нет.

– Почему так пессимистично? – он крепче обнял меня.

– А как по-другому? Есть разные пути к этому: смерть или просто расставание.

– Замолчи, – мягко сказал Майк. – Ты говоришь глупости, честное слово. Я не смогу с тобой расстаться.

– Ты меня любишь? – я заглянула ему прямо в глаза.

– Да, – ответил он, и я услышала грусть в его голосе. – Ты не представляешь, какие чувства я к тебе испытываю. Это невозможно передать словами.

– Я тебя тоже очень люблю, – сказала я. – Я никого так не любила, как тебя, а если быть точной, я вообще никогда не любила по-настоящему. Не знаю как, но ты стал моей жизнью, и… – я с трудом договорила: – если ты уйдёшь, то заберёшь мою душу, мой смысл жизни.

– Я никогда тебя не оставлю, – пообещал Майк.

Я положила ему на левую руку свою ладонь и почувствовала шершавую неровность. Майк напрягся.

– Что это? – спросила я, рассматривая его рану.