Вокруг денег. Сарактическая проза - Алексей Мефодиев

– Шутка!

– Шутка! – повеселела Светлана.

И они засмеялись.

Илья прибыл к обеду. Втроем они поболтали за столом о разных пустяках. Много съели, выпили вина. И, конечно же, улучив подходящий момент, прекрасный рассказчик Юлиан взял инициативу в свои руки. Как обычно, хозяйский монолог, сдобренный бурной жестикуляцией, продолжался не менее получаса. Илья, жизнь которого была полна событий, тоже подхватил было инициативу, но совсем скоро его рассказ, по традиции этого дома, был прерван легким похрапыванием хозяина.

– Тсс! – приложила палец к губам верная жена и сделала жест рукой, приглашающий покинуть веранду.

«В конце концов, у всех свои недостатки. Жаль, что на себя со стороны не посмотришь! Много интересного можно узнать, наверное», – подумал Резин и тихо проследовал за Светланой в сад, где, в некотором отдалении от дома, так, чтобы их голоса не могли быть слышны на веранде, они устроились в плетеных креслах.

– Юлиан так много работает последнее время! Он очень устает! – доверительно сообщила верная жена.

– А ему это не вредно? – с некоторой тревогой спросил Илья.

– Нет, теперь уже все в порядке.

– Слушай, мы же не виделись с тех самых пор! А мне всегда было любопытно узнать ответы на некоторые вопросы, – и Резин вопросительно посмотрел на Светлану.

– Так спрашивай, – ухмыльнулась она.

– Как ты умудрилась со всем этим справиться?

Светлана промолчала, сочтя вопрос риторическим, лишь на ее лице появилась спокойная улыбка уверенного в себе человека.

– А куда девались все его деньги?

– Их было не так уж и много, как он тебе рассказывал. Юлиан всегда любил приукрасить действительность.

– Но все же…

– Во-первых, он довольно много спустил в казино.

– За один день?

– Судя по всему, не за один. Похоже, он там был заметной фигурой. Успел прославиться своими проигрышами, разумеется. Видимо, поэтому его там и зацепила эта особа. Как ее там, Туманова?

– Орлова.

– Да, конечно, Орлова, и ее так называемый братец. Там они его и заприметили. Ну, а кроме того, кое-какие бумаги наследства были оформлены неправильно. Но под магическими чарами возродившейся Анны Петровой Юлиан не придал этому большого значения. В этом, я, думаю, и заключалась ее функция. Так или иначе, большая часть наследства испарилась. Мне в этом сложно было разобраться, да и не до того было.

– А что с девочкой, с Никитой?

– Ее воспитывают родители второй жены Лисянского. Я встречалась с ними несколько раз перед тем, как передать девочку. Они не показались мне такими уж монстрами, какими их описывал покойный. Хотя, как выяснилось позже, своего не упустят.

Будущая жена убежала с Лисянским против их воли, когда ей не исполнилось и восемнадцати – за два месяца до совершеннолетия, что ли. Ее отец по телефону пообещал проломить Лисянскому голову. С тех пор они не разговаривали, и тем более не встречались. Кстати, часть денег я уступила им. Во многом из-за того, что ничего не знала про опекунскую долю, которая отошла им автоматически по условиям завещания. К тому же, когда я под этим подписывалась, то еще не знала, что у меня умыкнут ту часть денег, что плохо оформлена. Клиника во Франции, между прочим, тоже обошлась довольно дорого. В результате практически ничего не осталось. Едва на обратные билеты хватило и на лечение в Москве. Обеспечила ему лучших врачей.

– А Юлиан так ничего не заподозрил?

– Надеюсь, что нет. Думаю, от излишнего копания в собственных воспоминаниях его помимо всего прочего удерживала перспектива вновь оказаться в психбольнице. А как на самом деле – сложно сказать. Человеческий мозг очень изворотлив.

– Да уж, – усмехнулся Илья.

– Кстати, опера Вагнера «Лоэнгрин», которую тогда исполняли в Гарнье, каким-то образом перепуталась у него в голове с Рихардом Штраусом, что мы слушали в Московской консерватории накануне этих событий.

– Примечательно. Но я тобой восхищаюсь.

– А я тебе благодарна.

– А что мне оставалось? После того как он, столкнув дирижера, взял управление оркестром на себя?

– Ну, когда его повязали, мог бы сделать вид, что не имеешь к этому никакого отношения. Ведь такой скандал! А ты первая скрипка. Могло повредить карьере.

– Так друзья не поступают. К тому же, мне надо было продержаться всего несколько дней. А там уж ты подоспела. Кстати, сколько он провел в клинике?

– Во Франции две недели. Потом перевезли в Москву. Здесь он относительно быстро оклемался – около месяца, думаю. Рецидивов не было.

– Ну, дай бог.

Они посмотрели на террасу дома. Там в кресле-качалке, устав от великих дел, прикорнул почтенный отец семейства. Ноги его были прикрыты пледом. А перед ним простирались долгие годы счастливой жизни человека, которому выпало достичь того, к чему он так страстно стремился. Пусть путь туда оказался совсем не таким, как ему когда-то рисовала его мать.

Но ведь у каждого свои обстоятельства.