Сволочей тоже жалко - Виктория Токарева

Лиля остановилась среди ожидающих. Напряженно смотрела на дверь, в которую входили с поля пассажиры.

Появилась Азиза.

Лиля спряталась за спины и какое-то время наблюдала, как Азиза идет, как остановилась, растерянно оглядываясь.

– Азиза… – тихо окликнула Лиля.

Азиза вздрогнула. Обернулась. Подруги бросились друг другу навстречу – одна высокая, другая маленькая. Обнялись.

Лиля и Азиза ехали на машине. Лиля сидела за рулем.

– Никаких гостиниц! – категорически объявила Лиля. – Ты будешь жить у меня. Внучку я отвела к другой бабке. Освободила территорию.

– Зачем? – огорчилась Азиза. – Я ее целый год не видела. Интересно было бы пообщаться.

– Интересно первые пять минут. А потом хочется выброситься в окно. Приходится жить с ней одной жизнью. Ее жизнью. Я просто с ног валюсь.

– А дочка с зятем что делают?

– Студенты.

– Пусть сами воспитывают. Родители должны воспитывать своих детей.

– Мой Борисов так обожает внучку, что ему все время хочется домой. Он говорит, когда в доме нет детей, в нем заводятся привидения…

Машина останавливается, Лиля закладывает кассету, включает магнитофон.

– Подожди одну минуточку… Я сейчас.

Лиля выходит из машины и скрывается в комиссионном магазине.

Течет теплая мелодия. Азиза смотрит перед собой.

Появляется Лиля с коробкой.

– Туфли для Борисова, – поясняет она. – Я договорилась, мне оставили. На натуральном меху. У него от искусственного меха ноги горят.

– А в театре как?

– Обещали Соню, дали старую няню. Очень хорошо. Могли и вовсе ничего не дать. Актрис больше, чем ролей.

– Ты оптимистка, – отметила Азиза.

– Это моя позиция. Любой жизнью можно быть довольным и недовольным. Но пока ты ею недоволен, она и проходит… Подожди одну минуточку.

Машина останавливается напротив овощного магазина. Лиля снова включает музыку и снова исчезает. И снова появляется с полной авоськой.

– Морковку купила. И сметану. Я каждый день Борисову морковку со сметаной тру. Каротин без жиров не усваивается.

– Как ты о нем заботишься! – подивилась Азиза.

– А иначе нельзя. Уведут.

– Что значит – уведут? А любовь?

– А что, по-твоему, любовь? – спросила Лиля. – Это работа. Это огород, который надо постоянно окучивать. Вырывать сорняки. Иначе ничего не взрастет. Все заглохнет.

Раздался хлопок. Машина завиляла.

– Боже мой! Колесо! А у меня нет запаски.

Лиля и Азиза вышли из машины. Присели у колеса.

– Битая бутылка! И шина, и камера!

– А что делать? – теряется Азиза.

– Сейчас что-нибудь придумаем. Ты о чем хотела со мной поговорить?

– Да так… пустяки.

– Что-нибудь случилось?

– Ничего не случилось.

Азиза выходит на середину дороги, поднимает руку.

Машины идут мимо.

Наконец одна машина останавливается. Водитель опускает ветровое стекло.

– Простите, вы не могли бы одолжить запасное колесо? – попросила Азиза, молитвенно сложив руки.

– Вы что, с ума сошли? – поинтересовался шофер.

– Почему? – не поняла Азиза.

– Потому что просить запасное колесо – это все равно, что просить сто рублей.

– Я могу дать вам сто рублей.

– Но ведь на рублях не уедешь. Уехать можно на колесе. А колесо достать очень трудно.

Шофер поднимает стекло, считая, что разговор закончен.

Машина отошла.

– Жлоб! – вслед ему сказала Азиза. – Циник! Хоть бы скрывал.

– А он ни при чем, – сказала Лиля. – Это ты виновата.

– Я? – поразилась Азиза.

– Конечно. У тебя какая-то неприятность. От тебя идут отрицательно заряженные флюиды. Вот дай я…

Лиля выходит на дорогу. Голосует.

Остановились «жигули». Оттуда высунулся спортивный парень.

– Здравствуйте, – поздоровалась Лиля. – Одолжите мне, пожалуйста, запасное колесо.

Спортивный вышел из машины, открыл багажник, вытащил оттуда запасное колесо и молча протянул Лиле.

Лиля оторопела.

– А как я вам его верну? – спросила она.

Спортивный достал записную книжку, вырвал оттуда листок, что-то написал. Протянул.

– Вот тут мой адрес и телефон. Меня зовут Андрей.

– Я доеду до дома и верну вам колесо через час.

– Хорошо.

Спортивный уезжает.

– Какой замечательный человек, – восхитилась Азиза, глядя вслед уходящей машине.

– Нормальный, – сказала Лиля. – Просто мы отвыкли от нормы.

Лиля достает из багажника домкрат и ключ. Они с Азизой, как заправские механики, меняют колесо.

Телефонная трель звучит долго и настойчиво. Лиля торопливо отпирает дверь и вбегает в квартиру, чтобы успеть на звонок. Не успела. Взяла трубку, послушала. Положила ее на место.

– Это Борисов, – огорчилась она.

– А зачем он звонит? – спросила Азиза.

– Как зачем? Чтобы услышать мой голос. А я бы услышала его голос.

– И все?

– И все. Но я с этими колесами не успеваю сготовить ему обед. А он вчерашнее не ест.

– Давай я сделаю плов, – предложила Азиза.

Прошли на кухню.

– Вот рис, вот мясо, вот морковь, вот лук. – Лиля выкладывает продукты. – Я сейчас бегу в театр.

– А как же колесо?

– Позвони и попроси, чтобы он сам приехал за своим колесом. Я не успеваю. Вот телефон.

– Ну это уже свинство с нашей стороны. Он может не согласиться.

– О! Как это ужасно, что я некрасива. Как ужасно.

– Ты очень обаятельна, – возразила Азиза. – А обаяние – это главное, потому что обаяние – свойство личности.

– Да не я… Соня из «Дяди Вани». Я так скучаю по ней. Я сама себе ее играю. Но актер не может играть себе. Ему нужен зритель.

– А хочешь, сыграй мне. Я буду зритель.

– Один зритель – это мало. Но все же лучше, чем никого. Скажи: «Дитя мое, как мне тяжело»…

– Дитя мое, как мне тяжело, – повторила Азиза.

– Не так. Ты говоришь формально. Еще раз.

– Дитя мое, как мне тяжело! – серьезно, прочувствованно сказала Азиза так, будто это были ее слова и ее состояние. – О! Если б ты знала, как мне тяжело!..