Мы вышли покурить на 17 лет... - Михаил Елизаров

Отыскался один из «китайцев». По фамилии Весниченко.

— В поселке городского типа Васищево. Там окопался, вражина!..

Он с песней промаршировал на кухню: — Лишь только бой угас! Звучит другой приказ! И почтальон сошел с ума разыскивая нас! Себе засунул в жопу палку!.. Нам ебанутый почтальон!.. Назарыч, у тебя права с собой? Это здорово, тогда я сегодня штурманом. Чаю попьем и в путь!

«Бухает Вадюха…» — расстроился Назаров. «Накатил с утра пораньше, иначе бы сам за руль сел»…

* * *

Выехали из центра на бесконечный проспект Гагарина. С утра прошел дождь, проспект был мокрым и скользким, как угорь. Назарову Вадюхина «девятка» казалась жесткой и дико неудобной. Послушная «ауди» управлялась двумя пальцами, тут приходилось цепляться за руль всей пятерней. Отвык от отечественного автопрома. Да и просто за четыре года — водить отвык…

— У пихтам в Васищево лежбище. Склад, — рассказывал Вадюха. — В бывшем помещении трансформаторной подстанции.

— Уверен, что он там? — сомневался Назаров.

— Я с владельцем вчера говорил, «китайцы» им тоже месяц не платили и идут со склада на хуй, манатки собирают. Застанем, сто пудов. Ну, или подождем, если что…

— Ага, — хмыкнул Назаров, — устроив засаду…

— Точно… Сидим в засаде, — Вадюха, как фокусник, выудил из воздуха рифму, — едим васаби… Иоу, йоу! Назарыч, а ты помнишь Безлюдовское озеро?..

В юные годы они там летом загорали. Харьковская Майорка для нищих. Ездили туда электричкой, машины еще не было.

Назаров хорошо выглядел в то время — все девки на него пялились. Подкачанный был. А теперь двадцать раз отжался… Интересно, Весниченко этот здоровый?..

— Я вот думаю, Вадюх… «Китаец» по-любому скажет, что ничего не брал и денег нет… Че делать будем?..

— Даже не знаю, Назарыч, — заулыбался. — Озадачил… Поцелуем его в мочку левого уха.

— Ладно, по ситуации…

Из Москвы пришло смс. От Ларисы. Назаров дальнозорко прочел послание, выругался.

— Крыса? — спросил проницательный Вадюха. — Что хочет?

— Не знаю… Заебала…

Разозлила. Хотел ответить: «Иди в жопу», но передумал. Не до нее.

Проехали поворот на Безлюдовку, свернули с трассы на раздолбанную грунтовку.

— Адрес есть? — спросил Назаров.

— Не, по запаху найдем. Я их чую. Щас сюда и направо… О! Прошу пани до бандажу!

Вывернули прямо к подстанции. За невысоким щербатым забором из бетона возвышалась кирпичная одноэтажная постройка. Тянулись гаражи и свежевспаханные огороды.

— Давай к воротам. Где «газелька» стоит. Загружаются. Я ж тебе говорил. «Китайца» пока не вижу…

— Внутри, может…

Заехали во двор.

Двое грузчиков оглянулись на шум мотора и снова занялись своим делом.

Они вышли из машины. Назаров почувствовал легкий боевой мандраж.

— Короче, — наставлял Вадюха, — вначале спокойно…

— Не, спокойно не хочу! — нахлестывал себя Назаров. — На бабло поставил, вещи спиздил!

— Не любишь китайцев!

— Не-а… — Назаров крутанул головой, чтобы прохрустелись позвонки шеи, защелкал пальцами, разминая. — Главное, чтоб он был там!

— Ты ж ксенофоб. Миш-шка, а эт-то значит. — спет на зевке Вадюха, подражая бесовской манере, — что не страшны тебе ни горе, ни беда-а-! Давай пойдем, Миш-шка, хохлов хуячить, чтоб не терялась бодрость духа никогда!

* * *

В помещении пахло гниющим железом. Стояли выпотрошенные силовые трансформаторы, валялись останки релейной аппаратуры и каких-то неведомых Назарову измерительных приборов — как после технического побоища…

В углу, что посуше, были сложены тюки и полиэтиленовые пакеты. Возле них суетился Весниченко. Перекладывал, стаскивал…

— Ты! — крикнул Назаров. Весниченко оглянулся.

Мужик лет сорока в простой неприметной одежде. Он не был похож на циничного кидалу — обычный ровесник, загнанный жизнью и партнерами. Рыжеватые усики, словно у покойного шансонье Круга. Плотной комплекции.

— Узнал? — как можно свирепее спросил Назаров.

Весннченко вздохнул, точно он смертельно устал отвечать на этот вопрос.

— А-а, — отбросил пакет. — Приветствую мужчины… Чем обязан?

— Ты охуел?! Чем обязан?! — подстегнул себя матом Назаров. — Ты, сука, напрочь охуел! Иди сюда! Чем обязан — он спрашивает!

— Тихо, тихо! — произнес Весниченко самые неправильные слова для Назаровского слуха. Это «тихо» с белгородской поры выбешивало пуще любой грязной ругани.

— Я тебе, блять, покажу «тихо»!

Назаров, как бывший борец, бил не очень хорошо. Хватал куда лучше. Поймал отступающего Весннченко за отвороты куртки, резко потянул на себя. Повалить не получилось — «китаец» был кило на двадцать тяжелее Назарова.

Взялся получше, в два наступательных шага прижал Весниченко спиной к стене.

«Что дальше?.. Подсечь?..»

— Руки на хуй убери! — «китаец» опомнится от наскока, сбил захват, оттолкнул Назарова.

«Жилистый, тварь, и тяжелый, — пронеслась мысль. — Ой, не справлюсь… Он совсем не испугался меня».

Постояли друг напротив друга. Назаров начал первым, двинул Весниченко по лицу. Метил в подбородок, но удар вышел смазанным. Весниченко ответил боковым и весьма удачно. Кулак пришелся аккурат в косточку между глазом и виском. Назаров вскрикнул от боли, снова ударил. Правым здоровым глазом увидел Вадюху — тот летел на «китайца».

Худенький легкий Вадюха бил смешно, неправильно, словно разгневанная баба тряпкой, сверху вниз. Однако ж попал в челюсть. Хлестко и жестко. Весниченко упал. Вадюха двинул его ногой в живот. И, не останавливаясь, по голове — дважды. Весниченко только и успевал, что закрываться ладонями.

Вбежали грузчики, Назаров исподлобья грозно зыркнул на них налитым глазом: — Хера приперлись?! A-а?! У нас тут разговор деловой!

И подумал, что мужики убрались обратно во двор не от его слов, а подальше от бесноватого злого Вадюхи — он охаживал свернувшегося улиткой Весниченко. «Китаец» хрипел: — Хватит!.. Да, хватит же!..

Назаров не смог отказать себе в подлом удовольствии разок ебнуть поверженного Весниченко.

Потом сказал Вадюхе: — Реально хватит, а то убьем ненароком…

* * *

— Мудаки дурные… Ох-х-х же-ж… суки, а… — «китаец» с ненавистью смотрел на них: — Что надо, блядь?!

— Пятьсот баксов! — Назаров чувствовал, как опухает, саднит на виске гематома.

— Уф-ф-ф… — Весниченко перевалился на зад, сел… — Где я тебе их высру?! Я что, печатаю?!