Улица отчаяния - Иэн Бэнкс

— А то! — сказала она и звонко расхохоталась.

И тут сквозь облака пробилось солнце, дунувший сзади ветер взметнул листья и взвихрил их вокруг наших щиколоток, встрепал нам волосы и пузырем раздул ее длинное, свободное платье. Ветер чуть окреп и установился, понес весело кувыркающиеся листья вперед и вверх, вровень с нами, превратив желоб дороги в золотой, неподвластный тяготению поток; какое-то головокружительно долгое мгновение мы словно и шли, и стояли одновременно, плавучие острова, подхваченные ярким, суматошным течением.

Затем ветер подул еще сильнее, листья нас обогнали, и все кончилось, но волшебство этих немногих секунд было столь оглушительным и странным, что я никогда не мог его выразить, передать кому-нибудь другому, оно было даровано нам двоим, и только нам.

Той осенью я почти непрерывно был под кайфом. Однажды я вышел из величественного лордбадовского особняка с привычно смурной, наполненной прозрачным звоном головой, залез на раскидистый дуб и блаженно раскинулся на толстом, длинном суку. Я лежал, подперев рукой подбородок, и смотрел вниз, на щебеночную дорожку, где практиковался жонглер. Цирковые булавы взлетали, вращаясь, чуть не к самой моей ветке, и падали, и снова взлетали, и мне виделось нечто крайне символичное в том, чтобы смотреть на жонглера сверху, особенно когда он слишком увлечен своим делом, чтобы заметить, что на него смотрят.

Это было одно из тех странных сближений, какие всплывают лишь в раскрытом (зашоренном?) наркотиками сознании; в тот момент они кажутся глубокими и кристально ясными, а чуть позже — абсолютно непостижимыми.

«Вот так бы жить да жить», — думал я в эти ласковые осенние дни. Вы меня осуждаете?

В «Gauche» я уже не старался кому-то там доказать, какой я есть прекрасный песнеписатель. Более того, на конверте альбома вообще не было моего имени, я использовал вместо него целую кучу довольно дурацких псевдонимов. Авторами песен объявлялись О'Мор, Саттон, Сандри, Тисл и Хлазго, и только я один знал, что это были Джастин О'Мор, Оливер Саттон, Алан Сандри, Патрик Тисл и Джеральд Хлазго («Шотландец»). Упаси нас господи от нашего собственного, для внутреннего употребления, юмора[31].

Одна из моих шуточек подвисла особенно неприятным для меня образом. Я назвал компанию, выпускавшую наши песни, «Full Ashet Music». Люди из «Эй-ар-си» несколько удивились, но возражать не стали. Я считал это название хотя бы умеренно прикольным, даже и не подозревая, что теперь только мы, шотландцы, называем блюдо для мяса «ashet»[32], а англичане этого слова знать не знают, не говоря уж об американцах. В те времена я воображал себя этаким беззаботным, галантным бонвиваном, бывалым и умудренным гражданином мира, уставшей от аплодисментов знаменитостью, а потому взять вот так и выставить на всеобщее обозрение свою провинциальность казалось мне кошмарной потерей лица, пусть даже окружающие и не замечают моего faux pas[33].

Я даже не догадывался, насколько моя речь выдавала человека, родившегося и всю жизнь прожившего в Шотландии, и не только царапающий уши акцент, но и лексика, и разговорные обороты. Я даже не знал, что лондонец никогда не скажет «neither it is», или «back the way», или «see what like it is», или «see the likes of me?»; я не знал, что англичане не называют поход в бакалейную лавку «message»[34], а мизинец «pinky»[35], мне и в голову не шло, что, употребляя эти слова, я выставляю себя — в глазах некоторых людей — невежественным провинциалом.

Но я-то знал, что никакой я не невежественный, а очень даже ушлый ублюдок. А еще я знал, что никогда не буду и вполовину таким ушлым, каким считал себя до недавнего времени, но ничуть на этот счет не тревожился и был вполне доволен самим собой, даже не помышляя, что у этого самодовольства может быть ограниченный срок службы. Я вознамерился нечто сделать — и быстро добился успеха, если не превосходившего мои самые радужные мечты (с людьми по-настоящему честолюбивыми такого никогда не случается), то достаточно к ним близкого. Ничто не казалось таким уж трудным. Все было достижимо, если взяться за дело с умом. Мир поддавался приручению. Я убедился в этом на практике. И это лишь начало, то ли еще будет, следите за нашей программой.

Одно время я даже подумывал насчет занять в группе более заметное положение, возможно, даже закосить под Боуи и для каждого нового альбома менять свой имидж и/или псевдоним, но Кэптин Кэптивити, Вальтер Эго и Эдди Каррентс так и остались в проекте, земля им пухом, недоноскам несчастным.

Мы лишь единожды нагрянули в Пейсли всей командой, на шотландском участке всебританского турне, хотя другие (не я) иногда заезжали домой. Я навестил маму, она так и жила в Фергюсли, в той же халупе. Я уговаривал ее переехать, говорил, что без труда куплю ей жилье в другом месте, но она наотрез отказывалась. Зато она битком набила квартиру всяким аляповатым хламом; за вулвортскими картинками, всеми этими томными девами с цветочками в волосах, белыми кобылами, ошалело скачущими под луной по краю прибоя, луноликими страдалицами, роняющими хрустальные слезы, почти терялись даже ядовито-красные ворсистые обои.

Там был еще вагон и маленькая тележка подобного барахла, но я не слишком задержался у мамы, а потому не успел провести подробную инвентаризацию.

Мы арендовали на вечер салон местной гостиницы и пригласили своих старых друзей; не только я, но и все наши очень опасались, что из этой встречи не выйдет ничего хорошего. А вдруг они подумают, что мы относимся к ним свысока? А вдруг какие-нибудь мои приятели заведутся и понесут всю эту контору по кочкам? Да и у Микки, у него тоже есть очень способные дружки. А что, если люди попросту не придут? А если и придут, как они будут общаться, если большая часть друг друга раньше и в глаза не видала?

И слава богу, что опасались, иначе наше самодовольство могло бы попросту оттолкнуть людей. А так мы изо всех сил старались, чтобы все было путем, уговаривали знакомых, чтобы пришли, все тщательно организовали. Играть должна была одна местная группа, но у нас и у самих имелась в загашнике пара новых, прилично отрепетированных песен, и мы могли — если станут просить — выдать в конце небольшую акустическую программу. Кроме того, мы выставляли на всех пиво и наняли три микроавтобуса, чтобы после всего развозить людей по домам (были шуточки насчет нанять для рейса в Фергюсли бронетранспортер, но обошлось и без этого; насколько я знаю, ни автобус, ни его водитель не пострадали).