Женский улучшайзинг - Елена Зотова

Я почувствовала, как кулаки у Вадима сжимаются. Он был уже почти готов выскочить, как черт из табакерки, и вмазать Беляйкину так, что мало не покажется.

– Покажу. Приемы покажу. Но сначала надо тебе мускулатуру нарастить. И научить порядку и дисциплине. К карате можно приступать только тогда, когда будешь мне полностью доверять и выполнять все беспрекословно. Понял меня?

Санек восторженно затряс головой.

– Все, раздевайся тогда – и в душ. Полотенце и мочалку тебе дам свои. И хорошо мойся, чтоб ни капли пота не осталось.

Беляйкин стал озираться.

– А где раздеться, Сергей Михалыч? Тут есть раздевалка?

– Нет. На диван вон вещи сложи. Ты че, меня, мужика, стесняешься? В баню никогда не ходил? Ты че, девчонка?

Одноклассник отбросил ложный стыд, отбросил сомнения. Быстро разделся и, прикрывая причинное место руками, заскочил в душевую кабину. Послышался шум воды. Через щель мы наблюдали, как наш физрук неторопливо достает из пакета аккуратно сложенное полотенце, мочалку, какую-то баночку. Раздевается сам. Брезгливо отодвинув ком майки и штанов Санька, укладывает на диван армейской стопочкой свою одежду. И абсолютно голым направляется к душевой кабине.

– Саш! Возьми мочалку!

Намыленная рука Санька высовывается из кабинки.

– Да ты ж ничего не видишь! Давай помогу, спину потру. А то кто так моется, как ты? Халтура какая-то. Я же объяснял. Ты должен слушаться беспрекословно. Только на таких условиях я согласился с тобой заниматься… – С этими словами физрук полез к Саньку в душевую.

Вот тут нам стало страшно. Я одеревенела, Вадик тоже. Мы переглянулись. Вадим явно не верил в происходящее и смотрел на меня настолько ошарашенными глазами, что я не сдержалась и высказалась шепотом:

– Ну что? Такая же индивидуальная тренировка у тебя завтра с Сергеем Михайловичем намечается? Не педофил, говоришь? Кобелек не захочет, кобель не вскочит?

Прочие сентенции выдать мне не удалось: крепкая ладонь Вадима плотно запечатала мне рот. От того, что губы распухли и саднили страшно, а ладонь вдобавок была мозолистой и шероховатой, я не выдержала и заорала от боли. Или от ужаса – ведь ситуация в душевой стремительно развивалась не в пользу Санька. Слава богу, рот у меня был заткнут крепко. Да и в кабинке было не до нас. Там шла борьба.

Похоже, для Беляйкина такие требования наставника тоже стали сюрпризом.

Он судорожно пытался отбиваться, плачущим голосом повторяя, как заведенный:

– Сергей Михайлович! Не надо! Я не хочу! Отпустите меня! Сергей Михайлович! Отпустите, пожалуйста! Я никому не скажу! Честно-честно! Ну не надо! Сергей Михайлович!

Возгласы Санька становились все истеричнее, а его сопротивление, наоборот, слабело. Силы Беляйкина иссякли, но мы ничем не могли ему помочь. Если б выяснилось, что у происходящего есть свидетели, физрук со своими связями в криминальном мире вывез бы в лес и закопал всех троих. Оставалось терпеть и молить бога не сойти с ума от ужаса происходящего. И вот, когда возгласы из душевой достигли апогея и перешли в крик, мы с Вадиком не выдержали, одновременно присели и закрыли уши руками. Старый шкаф тоже не выдержал такого двойного напора на свое днище и начал разваливаться, как карточный домик. Происходил полный апокалипсис. Мы, как были на корточках, так и рухнули вниз. Боковые стенки попадали, одна задела ведро, и то покатилось звеня. С остатков шкафа в тусклом свете ламп летали клочья пыли.

Звук воды в кабинке прекратился. Замолчал и Беляйкин.

Дверь медленно открылась. На пороге стоял абсолютно голый физрук с абсолютно рабочим состоянием девайса и смотрел на наши две сгорбленные фигуры посреди разгрома.

– Вадим?

– Сергей Михайлович?

Но шкаф спас нас. Грохот разбудил жителей не только первого, но и второго этажа. Подумав про взрыв газа в подвале, обеспокоенные жильцы вызвали милицию, пожарку и службу газа. И кто в чем стали собираться у входа в «качалку».

Педофил сориентировался быстро, даром что физрук. Оделся за пять секунд, как в армии. Кинул одежду Беляйкину, еще ничего не соображающему и не отошедшему от шока. Пока тот одевался, физрук уже шел открывать дверь встревоженным жильцам дома и подъезжающим службам. Он уже был абсолютно спокоен и любезен. Отперев замок, запустил в качалку любопытных и толкнул речь с извинениями.

– Уважаемые! Прошу прощения за то беспокойство, что доставили вам среди ночи! Все в порядке! Занимался с группой школьников, – он показал театральным жестом на нас троих. – Замечу, что занимался абсолютно бесплатно и на общественных началах. И тут этот шкаф, который давно пора выкинуть, вдруг начал рассыпаться от старости. Прямо на глазах… Мы ничего не успели сделать. Меня чуть самого не придавило дверью. Очень-очень извиняюсь, но сами понимаете, дело житейское. Обещаю, такое больше не повторится! Готов компенсировать беспокойство. Но я – школьный учитель. Зарплата копеечная, поэтому много пообещать не смогу.

Даже самые въедливые и подозрительные, облазив все уголки подвала, не обнаружили ничего предосудительного. Газовщики с пожарными тоже ничего не нашли, пожали Сергею Михайловичу руку и отчалили дальше играть в домино и гадать кроссворды.

Лишь один задал вопрос:

– А что это вы с детьми в такое позднее время занимаетесь?

– Да сами же знаете – тут на тренажерах весь день занято. Либо надо платить за аренду, либо свободные окна в расписании искать. Не могу же с детей деньги брать? А у самого нет таких возможностей. Родители в курсе. Сами их отпускают. Так что все у нас хорошо.

Бабушки расчувствовались – ай, какой хороший! Учитель в школе! С детками бесплатно занимается. Свое время тратит!

Когда подъехали милиционеры и толпа начала расходиться, мы сочли, что теперь самое время бежать. Не погонится же за нами физрук и не будет убивать на глазах у людей в погонах?

Мы, не сговариваясь, практически одновременно выпрыгнули из подвала и как зайцы бросились врассыпную. Уже забежав за угол, я обернулась и увидела, как менты пожимают руку физруку, получают от него какую-то благодарность в денежном эквиваленте и, довольные, садятся в патрульную машину.

Но чемпионом по бегу на скорость все же оказалась не я. Когда я набирала код на своем подъезде, из кустов вылез трясущийся Вадим.

– Пст… Ленка! Только тихо! Давай быстрее в подъезд! Заходим! Он за тобой не увязался?

Мы быстро взлетели на второй этаж.

– В общем, слушай. Я решил. Домой нельзя, Михалыч знает, где живу. Небось уже у дома караулит. И про гараж тоже знает… – пригорюнился Олин брат. – У тебя ночь перекантуюсь, а утром пойду в военкомат. Пусть отправляют подальше. На Дальний Восток. Там точно не достанет. Ждать меня будешь?

Я глотала воздух от шока. А Вадик как ни в чем не бывало продолжал:

– Сейчас твоя помощь нужна. Беги ко мне домой, проси мать и Ольгу, чтоб утром к военкомату мне вещи и документы принесли. Сейчас продиктую список, запомнишь?