Если не кот, то кто? Пушистый избранник - Анна Пейчева

Спикер неторопливо съел ферзём пешку, загрустившую на a5. Евграф взял противоположную пешку и переставил её на h5.

– И заметьте, Евграф Дементьич, никто из корреспондентов и не вспомнил про другие инициативы, выдвинутые нами сегодня, – Шаховской вновь взялся за самую влиятельную фигуру и уничтожил еще одну пешку на c7. – Никто не спросил меня про льготы для предприятий, все забыли о бессмысленном предложении нашего простака Стаханова. Шумиха вокруг лишних килограммов перевесила даже ананасы в шампанском, ну когда вообще журналисты пропускали такое мимо ушей! Вы следите за моей мыслью, коллега?

Евграф кивнул и передвинул ладью на h6.

– Кажется, я понимаю, к чему вы ведёте.

Белая пешка прижалась вплотную к своей чёрной коллеге, встав на h4. Шаховской склонился над столиком, доверительно приблизившись к Евграфу.

– Коллега, в наших руках оказалось мощное оружие против прессы. Мы должны отправить вашу девочку на передовую информационного фронта. Наталью можно использовать как валерьянку для журналистов.

Евграф подвинул одну из пешек на клеточку вперёд.

– Эф-шесть. Вы имеете в виду, что с её помощью мы можем успокоить журналистов?

Белый ферзь с аппетитом закусил чёрной пешкой на d7.

– Вам шах, коллега! Шах от Шаховского, если позволите пошутить, – спикер снова еле заметно улыбнулся. – Прибегая к слову «валерьянка», я скорее подразумевал воздействие этой травки на котов. Вы когда-нибудь видели, как они начинают носиться кругами по комнате, по стенам, по занавескам, если нюхнут хотя бы одну таблеточку?

– Верю вам на слово, – чёрный король отступил на f7. – Если честно, я не большой любитель котов. Но пусть это останется между нами.

– Как и всё, что обсуждается в этом кабинете, не беспокойтесь, – белый ферзь продолжил бесстрастно громить войска противника. Ликвидировал очередную пешку на b7. – Хотя, откровенно говоря, странно слышать такое заявление от человека, ставшего символом предвыборной котомании.

В борьбу вступил чёрный ферзь. Он приблизился к стану врага – занял выжидательную позицию на d3.

– Итак, Юрий Алексеевич, если я правильно вас понял, вы предлагаете разрешить этой ненормальной девице творить с законодательством Петербурга всё, что ей только придёт в голову? И тем самым ввести журналистов в состояние эйфории, которое помешает им трезво оценить деятельность других, серьёзных депутатов, то есть нас с вами?

Белый ферзь съел чёрного коня на b8.

– Можно сказать и так, Евграф Дементьич.

Лидер партии «Не простим!» взял небольшую паузу, сделав вид, что полностью сосредоточен на игре. Чёрный ферзь отступил на h7, белый ферзь мгновенно проглотил чужого слона на c7, даже не поперхнувшись. Битва сосредоточилась в верхнем правом углу клетчатой доски. Чёрный король от греха подальше решил спрятаться за спинами соратников – скрылся на уютной g6.

– Я согласен, Юрий Алексеевич, – Евграф поправил воротник кофты. Шаховской окинул полуспортивную одежду «непрощенца» презрительным взглядом. Белый ферзь, воспользовавшись случаем, придвинулся к чёрному королю, встав на e6. – Но у меня есть два условия.

– Слушаю, – Шаховской сложил руки на безупречной груди, прямо под жемчужно-серым платочком, выглядывающим из декоративного кармашка.

– Во-первых, я прошу перестать делать мне публичные и любые другие замечания касательно моего внешнего вида, – тон Евграфа не допускал возражений. – Вы как опытный политик должны понимать, что это часть медийного образа и отказаться от своего молодёжного стиля я никак не могу.

Спикер сжал губы в тонкую линию. Тусклое зимнее солнце отразилось в оправе золотых очков.

– Что ещё?

– Это уже более щекотливый вопрос, – Евграф встал и подошёл к окну, из которого открывался строгий, стройный вид на Исаакиевскую площадь и спину Николая Первого, известного также как Николай Палкин. – Я тут собираюсь предложить один законопроект… Он о государственном контроле над интернетом, если в общих чертах. Вы же понимаете, ради блага народа нужно спасти людей от них самих…

– Хорошо, что вы затронули этот вопрос, – Шаховской снял очки и начал их протирать. – Знаете, коллега, с удовольствием вас поддержу – а то меня немного смущает разноголосица в наших рядах, которая выявилась сегодня. В эти тяжелые времена мы должны сплотиться ради народной пользы, как вы считаете?

– Безусловно, – повернулся Евграф к спикеру. На светлом фоне окна его силуэт казался почти чёрным. – Так, где мы остановились?

– Ваш ход, коллега, – надел очки Шаховской.

Евграф подошёл к доске.

– Отнюдь, Юрий Алексеевич, отнюдь. Вы же и сами знаете: это классический пат, – он протянул спикеру ладонь. – Значит, ничья?

– Приятно встретить человека, знакомого с творчеством Сэмюэля Лойда^[34], – Шаховской встал со стула и пожал протянутую руку. – Немного арманьяка?

Евграф кивнул и улыбнулся – той обаятельной улыбкой, которую он всегда использовал при общении с журналистами на митингах.

– Арманьяк? Ну вот, это другое дело, а то всё варенье да варенье.

Шаховской усмехнулся, доставая из антикварного шкафа для документов два пузатых бокала и широкую бутылку, наполненную жидким золотом.

– Только не больше двух пальцев, Юрий Алексеевич, – попросил Евграф. – Мне ещё надо кое-что уладить.

В своём кабинетике Наташа пыталась сделать такое селфи, чтобы было хоть по каким-нибудь признакам понятно, что фотографировалась она не где-нибудь, а в Мариинском дворце. Пока что интерьеры на всех снимках напоминали общую палату в небогатой инфекционной больнице. У Ваучера уже кончалось терпение – тоненького кусочка твердокопчёной колбасы хватило ненадолго. В знак протеста кот начал активно стаскивать лапой с шеи бирюзовую «бабочку».

Наташа решила сделать последнее фото на общем плане кабинета и с этой целью вышла в коридор. Где в неё с разбегу врезался лидер партии «Не простим!», ароматизированный чем-то вроде коньяка.

– Наташенька, вот ты где, а я тебя повсюду ищу! – с необычайной приветливостью воскликнул он. Наташа списала эту joie de vivre^[35] на действие крепкого алкоголя.

– Ну, и зачем вы меня повсюду ищете? – мрачно отреагировала она. – Уже собрание со своими однопартийцами провели по поводу нашей с Ваучером отставки? Хотите добавить пару гадостей в мой адрес? Ухожу я уже, ухожу, – и, бросив телефон в сумку, начала разворачивать пуховик.