Ого, индиго! - Наталья Кулагина

– Девочка моя! Куда там смотрят! Присылают детей, будто на прогулку. Убивать вас – преступление. Но надо же с вами что-то делать? Я готов защищать свои убеждения перед лицом серьезного противника. Но не перед чистыми детскими глазами. Я часто повторяю себе, что глаза – очередная иллюзия. Что их нет. Это механизм манипулирования. Результат работы профессиональных программистов, которые сконструировали эти глаза для дальних командировок. Но мне трудно вас убивать. Особенно когда вы на меня смотрите взглядом, полным любви. Ты бы знала, как трудно мне бывает по вечерам. Одиночество и печаль – мои верные братья. Все остальное – суета сует. – Старичок вздохнул. – Ты еще ребенок. Я здесь провел несколько тысяч лет. И не жалею. Это лучшее место во Вселенной. Чистый воздух. Иллюзии о добре и зле. Волшебные сказки о настоящем человеке.

– Я не понимаю, – твердила Динка. Но лукавый старичок упрямо исповедовался, не сильно занимая себя вопросом, понимает ли его Динка.

– Нет добра и зла. Нет любви и печали. Нет жизни и смерти. Слушай мою сказку. – Старичок оценил хрупкую Динкину фигурку, бабочкой замершую на цветных арабских подушках.

– Я был один из первых, пришедших из Космоса на помощь Земле. Я прошел огромный путь прежде чем понял, что помочь ей можно только одним способом – взять под контроль каждую мысль и желание юного человечества. Земля – молодая планета. Здесь живут наивные и доверчивые люди. Сделать их счастливыми нашей свободой невозможно. Я придумал модель человеческого счастья – власть, деньги, слава. И, поверь, это лучший подарок, который я сделал землянам. – Дедушка говорил слащавым голосом, провоцировал Динку вступить на скользкую дорожку жалости.

– Единственный мой недостаток – бесконечная продолжительность жизни и одиночество. Но меня успокаивает одно. Все гении были одиноки. Это цена, которую платишь за озарения, дерзость, полет.

Динка высокохудожественно хлопала глазами и по неведомой причине забывала нажать на кнопку «Пробуждение».

Илья сидел у себя в кабинете. На стол были вывалены сказки народов мира. Илья с серьезным видом листал Афанасьева и вчитывался в строки, будто между ними могло проскользнуть тайное сообщение о том, где именно искать волшебную девочку с серыми глазами и челкой соломенного цвета. Кеша вошел без стука. Полюбовавшись попытками друга разбить себе лоб, придумывая новую сказку, Кеша уселся в кожаное кресло.

– Кеш, как ты думаешь, Кощей Бессмертный все еще существует?

Кеша чуть не подпрыгнул от явных признаков бесноватости друга.

– А ты как думаешь?

– Думаю, существует. Он не мог никуда деться. Он иногда впадает в анабиоз, но быстро из него выходит.

– Илья!

– ВСЕ ВЫДУМАННЫЕ ГЕРОИ СУЩЕСТВУЮТ В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ! Я это знаю точно, – отмахнулся Илья. – А у меня эксперимент срывается.

– Какой еще эксперимент? – покосился Кеша.

– Хочу повторить путь русского дурака! Перед ним ставились задачи вселенской важности и он решал их по мере прохождения испытаний.

– А почему дурака?

– Все религиозные практики учат отказу от ЭГО, отключению функции «Самость» по первому велению и желанию. ЭГО исчезает в одну секунду. Но многие идут к этой секундочке годами упорных тренировок.

– А при чем здесь дурак?

– А дурак рождается без ЭГО. Вообще! Он чистый лист, на котором можно написать все, что угодно. Дурак идет по знакам судьбы. Укрывается листиком, спит под кустиком. Его учитель – каждый, кто встретится ему на пути. Уточка, селезень, березка, мышка. У дурака нет приступов гордыни или высокомерия, мании величия и чувства собственного превосходства. Он легко входит в четвертое измерение, даже не подозревая, какую тонкую грань между мирами пересекает.

– А при чем здесь Кощей?

– Кощей – смерть мира. Величие и тлен. Дурака готовили к битве с Кощеем всем миром. Судьба устраивала обвалы любимой печки, вытаптывание поля Сивкой-Буркой, золотые птицы ослепляли, обыкновенная стрела летела к волшебной лягушке. Дурака тянули в лабиринт судьбы всеми доступными способами.

– Зачем? Столько усилий?

– Только он мог победить смерть внутри себя. Только дурак был действенным оружием против Кощея. Нет ЭГО – ДВЕРЬ открыта. Есть ЭГО – ДВЕРЬ закрывается. Дурака берегли, холили и лелеяли. Растили для важного дела. И когда время наступало – наваливались всем миром и отправляли в бездну.

– Зачем? – Кеша искренно не понимал, как можно пойти туда – не зная куда за призрачной неведомой целью.

– Не знаю, – вздохнул Илья. – Говорят, стресс омолаживает организм. И вскрывает печати за семью дверями. Сознание во время стресса расширяется, изменяется, улетает, очищается. Оголяется первый информационный код, прописанный в ДНК. Стресс – бездна, проход сквозь пустоту, самый быстрый путь к древним знаниям. Осталось дело за малым.

– Что еще?

У Кеши было слабое воображение. Он подозревал, что Илья смеется и водит его за нос.

– Узнать, где живет Кощей. Где прячется его смерть. Где в нашем мире можно найти яйцо с иголкой.

– Ты не заигрался в сказку?

– Все так и есть, Кеша! За эти годы ничего не изменилось. Все так и есть,– задумчиво проговорил Илья. – Верь мне, Кеша. Этот мир меняется медленнее, чем мог бы.

– Я верю тебе, – просто ответил друг. – Но ты сошел с ума.

– Твоя версия? Где может быть эта чертова иголка? Телевизор, радио, мобильный телефон, сим-карта, материнская плата компьютера? Визитная карточка? Где живет Кощей?

– Я не знаю.

– И я не знаю, Кеша. Но я обязательно узнаю и все сделаю правильно.

Кеша лишь покачал головой на столь опрометчивое заявление друга.

Официанты в кафе появлялись внезапно и исчезали неслышно. Кофе на столе и сладости в большом расписанном восточными орнаментами блюде будто возникали сами собой. А старичок ворковал «Новые песни о главном», пока Динка изучала необычный рисунок лабиринта на чашке и надеялась его не забыть при пробуждении.

– Девочка моя, я тебе завидую. Мне придется тебя найти, задушить, убить, отравить. Ты уйдешь домой. А я останусь. Я заслужил покой здесь. Это моя территория. Я складывал свою жизнь из микроскопических доз счастья. Я познал слишком много боли, чтоб запросто позволить разрушить мой мир таким, как ты. Я тебя не обвиняю. Ты просто не ведаешь, что творишь. Подписывая контракт, ты не знала, что тебя кинут, предадут раньше, чем ты коснешься земли. Со мной происходит невиданное. Мне жалко тебя убивать. Для того, чтобы вынести тебе смертный приговор, нужна сила воли. Я становлюсь сентиментален. Слишком много человеческого накопилось во мне за годы жизни на Земле, – старичок вздохнул, будто Динка и впрямь поставила его перед сложнейшим выбором.

– Ты – человек-бабочка. Я – ловец бабочек. Поверь, у меня блестящая коллекция. Жаль, что ее никто не сможет оценить. Но с детьми так нельзя. Это слишком подло – в сачок, в спирт, под стекло, в кунсткамеру. И я придумал игру. Я охочусь за вами. А вы кидаете мне вызов. Уходите от погони. Прячетесь. Заметаете следы. Пытаетесь выжить любой ценой. Если проигрываете – я отрываю вам лапки и крылышки. Игра интересная, – оживился старичок. – Каждый ребенок Индиго сыграл со мной. Но эти игры становятся все короче и короче. – Старичок сжал губы, словно перед его глазами пронеслась коллекция замученных им Индиго.